Чтение онлайн

Иногда я летаю как на крыльях, а иногда чувствую себя полной бездарью, все зависит от настроения моего педагога, маэстро Туччи. Он потрясный старикан и считает, что у меня может быть большое будущее, если я не буду лениться. Можно подумать, у меня есть такая возможность, но просто я не всегда его понимаю, и он уже два раза треснул меня нотами по башке. Но я не обиделась, а он потом извинялся и угощал кофе с пирожным. И все-таки Гленчик успел свозить меня в Рим и в Неаполь!

Красота обалденная! Ну, про Париж я вообще не говорю!

Конец света! Гленчика вижу мало, он все разъезжает по делам. А теперь, Татьянка, самое главное! В начале апреля маэстро Туччи на три недели уедет в Швейцарию лечиться, и мне придется заниматься самой. Глен в это время будет в Америке, у его подопечного там какое-то турне.

Я думала, он возьмет меня с собой, но он не хочет. Тогда я сказала: ах так, тогда я хочу пригласить в гости подружку.

И он согласился, даже обрадовался, ты ему понравилась!

Татьянка, если ты согласна, позвони мне и скажи, я вышлю тебе приглашение! Только не тяни, а то эти в ОВИРе душу вынут, поэтому надо спешить! Я и письмо тебе послала с оказией, и приглашение так же пошлю, а то может пропасть, такое часто бывает. Танька, приезжай!

Оторвемся! Я, конечно, все равно буду заниматься, но все же! Сходим в Ла Скала! Это дикий кайф! Я даже не знала, что такое бывает! Все. Целую, привет Никите!»

Господи, неужели такое возможно? Поехать к Райке в Милан! Увидеть своими глазами Италию! В душе поднимался восторг, но я тут же сказала себе: погоди, надо же еще поговорить с Никитой, это, наверное, очень дорого, и потом, как он останется один на три недели?

А вдруг он обидится, что его не пригласили? Лучше не настраиваться! К тому же меня запросто могут не выпустить! Надо поскорее показать ему письмо, интересно, что он скажет?

А он улыбнулся:

– Танюха, надо срочно жениться!

– Почему? – удивилась я.

– А тебя незамужнюю не выпустят! А еще могут не впустить в Италию. Так что теперь не отвертишься!

– Значит, ты считаешь, что мне надо ехать?

– Не может быть двух мнений! Ехать необходимо!

Завтра идем расписываться!

– Как – расписываться? Надо же ждать там сколько-то…

– Это если на общих основаниях, а если по блату…

– У тебя есть блат в ЗАГСе?

– Представь себе! Правда, это не Дворец бракосочетаний, а обычный районный ЗАГС, но, по-моему, это большого значения не имеет!

– Никита!

– Что, Никита? Я давно тебе предлагал жениться, а ты не желала, а вот теперь я тебя окольцую! Только свадьбу не будем устраивать, а?

– Да ну ее…

– Умница.

Мы заехали в ЗАГС, где работала Никитина бывшая одноклассница. Увидев меня, она только головой покачала:

– Ну, Никита, ты даешь! Я думала, ты внука регистрировать придешь, а ты вон что удумал!

– Нелька, не вредничай! Таня, она хорошая женщина, но еще в школе пыталась меня перевоспитывать, была у нас председателем совета отряда!

– Вспомнила баба як девкой была! Ладно, черт с вами, распишу, только не сегодня, а послезавтра! Приезжайте к десяти утра да свидетелей захватите! Все, гуляйте, мне некогда!

Послезавтра в сопровождении Ильи Наумовича и Наташи мы явились в ЗАГС, расписались, выпили по глотку шампанского. Больше я Никите не дала.

– Нет, Илюха, ты видишь, на какой мегере я женился? Не дает выпить даже на собственной свадьбе.

– И правильно делает! – поддержала меня Наташа.

Потом мы поехали в Дом литераторов обедать. Никита был милый, веселый, но несколько раз выходил из-за стола под разными предлогами. То в туалет, то вдруг увидел какого-то нужного человека… А я внезапно поняла – он ходит курить! Потому-то он и стал опять таким добрым и славным. Но ведь ему нельзя!

Я поделилась своим открытием с Наташей.

– Таня, не огорчайся! С этим трудно бороться!

Илюшка сколько раз бросал, а стоит понервничать – и снова-здорово! Не пьет, и на том спасибо. Ты свои нервы побереги! Значит, его еще не очень припекло! Но все-таки ты делай вид, что не знаешь. Тайком он куда меньше выкурит.

Через несколько дней пришло приглашение, и я с ним отправилась в ОВИР. Отстояв огромную очередь, подала документы.

– Вряд ли вам дадут, – высказался дядька в очереди, – такая молодая, первый раз едете, да еще в капстрану, по частному приглашению… Скорее всего откажут!

Я передала этот разговор Никите.

– Ерунда! Сейчас времена изменились, скорее всего разрешат! А знаешь, Танюха, боюсь, что нам придется искать другое пристанище.

– Почему?

– Я что-то устал жить без телефона… А потом, скоро здесь начнется такая грязь, все развезет, и к тому же у меня нет спокойной минуты, когда ты в городе. Сейчас стало так тревожно, и в электричках шалят, нет, надо перебираться в город, я уж просил всех знакомых, если кто услышит, что сдается квартира… Да и у меня в городе сейчас куча дел… В Союзе у нас заварушки вечные, и в Союзе писателей тоже. Никуда не денешься, сельская идиллия себя изжила. А ты тоже поспрашивай у своих цветочниц насчет квартиры.

– Хорошо, – пообещала я. Мне было грустно расставаться с этим домом, с ним было связано столько хорошего… Вообще, как ни странно, с того дня, как мы расписались, меня частенько захлестывало тревогой, сама не знаю почему. Никита был вполне здоров, я все-таки заставила его обследоваться, и у него ничего страшного не обнаружили. Сказали, что, конечно, надо следить за давлением, пить какие-то таблетки, и все. Он опять курил, хоть и не так много, был очень нежен со мной, а мне все-таки было тревожно. Ему я ничего не говорила, а сама подумала – наверное, я просто боюсь решения ОВИРа, любого решения. Если не разрешат, это будет ужасно обидно, неприятно. А если разрешат – то страшно ехать совершенно одной за границу, в чужой дом… Это соображение показалось мне правдоподобным.

Квартира вскоре нашлась, в доме писателей на улице Черняховского. Нормальная двухкомнатная квартира с неплохой мебелью, чистенькая. И мы туда перебрались.

– Не расстраивайся, Танюха, все к лучшему в этом лучшем из миров! Съездишь в Италию, а летом мы с тобой мотанем к морю!

– В Пярну?

– Да нет, не в Пярну, – засмеялся он. – Придумаем что-нибудь, может быть, в Коктебель, там видно будет!

В последнее время мне часто снился сон – я вхожу в булочную, а там продают не хлеб, а цветы, срезанные и в горшках, и сухие тоже. Там красиво, красивее, чем в таллинском магазине, но я спрашиваю: «Где же хлеб?»

А мне отвечают: «Хлеб кончился, теперь вместо хлеба цветы!» Ничего особенно странного в этом сне тоже не было, поскольку теперь чем только не торговали в самых, казалось бы, неподходящих местах. Недавно я заглянула в рыбный магазин, смотрю, а там прилавок завален… женскими трусами. И такое на каждом шагу!

Но в один прекрасный день пришла открытка из ОВИРа. Мне разрешили выезд.

Райка чуть не задушила меня в объятиях.