Чтение онлайн

Возможно, наиболее важной особенностью порядков открытого доступа является трансформация от общества, основанного на элитах, к обществу, основанному на массах граждан. Эта трансформация также сочетает в себе веру в равенство и открытый доступ к рынкам, институционализацию принципа верховенства права и массовое политическое участие.

Инкорпорация граждан охватывает различные группы в разное время. В начале первой трансформации только часть мужского коренного населения становятся гражданами, хотя некоторые страны (такие как США) имели относительно либеральные законы о гражданстве для иммигрантов мужского пола из некоторых регионов. Позднее эти государства расширили избирательное право для мужчин и включили другие группы, особенно женщин, в начале двадцатого века. Процесс инкорпорации продолжается и сегодня, как показывает борьба в Европе с мусульманскими иммигрантами, а в США — более чем столетняя борьба за инкорпорацию афроамериканцев.

Политическая инкорпорация при открытом доступе предполагает массовую политику, включая развитие постоянно существующих политических партий, которые конкурируют за голоса граждан. Политическое участие влечет за собой ответную реакцию: как полагают Буэно де Мескита и соавторы (Bueno de Mesquita et al., 2005), политические лидеры, сталкивающиеся с массами избирателей, отвечают предоставлением общественных, а не частных благ.

Исторически порядки открытого доступа последовательно предоставляли разные типы общественных благ. В начале первой трансформации в этих обществах действие принципа верховенства права распространилось от элит ко всем гражданам, этот процесс мы рассмотрим в главе 6. В дальнейшем обычно развивались инфраструктура и начатки массового образования. Например, транспортная инфраструктура часто преобразовывает обширные области традиционно устроенных, низкодоходных и самодостаточных крестьянских хозяйств в специализированных производителей продовольствия на интегрированных региональных, национальных или международных рынках, значительно повышая как эффективность производства, так и доходы. В-треть- их, после серьезной борьбы, нередко насильственной, порядки открытого доступа начали страховать работников от превратностей участия на безличных рынках труда. Некоторые виды политики напрямую затрагивали рынок труда, например, политика, позволяющая работникам создавать профессиональные союзы и вести переговоры с работодателями. Эта политика была противоречивой и разворачивалась в течение нескольких поколений как в Европе, так и в США. Другая разновидность политики развивалась более медленно и стала особенно важной после Второй мировой войны: программы социального страхования, которые защищают рабочую силу от новых проявлений неопределенности, возникших с интегрированными рынками в конце xix— начале XX в. Эти программы, которые заметно сократили индивидуальный риск участия в рыночной деятельности, включают страхование по безработице, страхование от несчастных случаев, медицинское страхование и страхование по старости.

Чтобы проиллюстрировать этот процесс ответной реакции политики, рассмотрим пример США. При основании Соединенные Штаты находились в процессе перехода к порядку открытого доступа. Страна была приспособлена для элит, основанных на владении собственностью. Тем не менее доступ в элиту был относительно открыт, поскольку в сравнении с Европой обилие земли и недостаток рабочей силы делали доступ к собственности гораздо более легким в Америке, чем в Европе (North, 1961). По мере расширения Соединенных Штатов новые штаты и приграничные территории конкурировали за дефицитную рабочую силу. Действуя в шумпетерианской манере, политические предприниматели в этих штатах стремились привлечь на свою сторону рабочих, производя инновации, связанные с созданием ряда институтов и обеспечением общественных благ, включая безопасность прав собственности, верховенство права и всеобщее избирательное право для белых мужчин. Нередко эти конкурентные инновации заставляли старые штаты следовать их примеру [125] . Общественные блага, которые предоставлялись приграничными штатами и территориями, включали инфраструктуру, дававшую гражданам доступ к рынкам в других штатах, включая дороги, каналы и — позднее — железные дороги, а также банки для финансирования пересылки товаров на рынки [126] . В то время как в 1800-х годах многие люди переезжали на приграничные территории в качестве самодостаточных фермеров, те, кто переезжал в 1840-х, обычно делали это, стремясь специализироваться на межрегиональных и международных рынках. На приграничных территориях также развивалось всеобщее образование. Наконец, расширение избирательного права на приграничных территориях заставило старые штаты на восточном побережье последовать их примеру. К 1840-м гг. белые мужчины получили избирательные права на всей территории США. Более того, как мы подробнее рассмотрим в главе 6, массовые политические партии были впервые организованы для мобилизации голосов граждан.

Эволюция прав организованного труда отражает другую совокупность порой насильственных конфликтов во всех порядках открытого доступа. В США, как и в Европе, активность профсоюзов время от времени сталкивалась с узаконенным подавлением и насилием, которое осуществлялось при поддержке государства. Ситуация резко изменилась в 1930-х годах — во многом благодаря Великой депрессии. Прямо, поскольку Депрессия лишила работы огромное число людей, что способствовало росту промышленного профсоюзного движения, и косвенно, поскольку Депрессия привела к власти демократов, которые стали проводить свой Новый курс, включая Закон о регулировании трудовых отношений (National Labor Relations Act) 1935 г., который гарантировал рабочим право создавать организации, заключать коллективные договора при помощи профсоюзов, проводить забастовки, а также обращаться за разрешениям их споров с фирмами в новое агентство — Национальный совет по трудовым отношениям (National Labor Relations Board). В результате членство в профсоюзах резко выросло, насилие против организованного труда практически исчезло, а правительство прекратило практику тайных сговоров с фирмами о применении насилия против рабочих (Davis et al., 1972, p. 223–227).

Расширение на другие группы произошло в XX в., начиная с белых женщин. На протяжении этого периода ко многим европейским иммигрантам конца XIX — начала XX в. сохранялось подозрительное отношение, особенно к немецким, ирландским и еврейским иммигрантам. Но к середине XX в. эти группы были инкорпорированы. В 1960-х годах при значительной политической и социальной конфронтации была предпринята серия шагов по инкорпорации афроамериканцев, включая Закон о гражданских правах (Civil Rights Act) 1964 г. и Закон об избирательных правах (Voting Rights Act) 1965 г. Одновременно для удовлетворения интересов этих групп избирателей национальное правительство разработало ряд новых программ «Великого общества». Суды были вовлечены в политику, рассматривая дела о школьной интеграции, равной защите и позитивной дискриминации. Тем не менее процесс инкорпорации афроамериканцев остается незаконченным.

Другой особенностью политической ответной реакции является изменение политики правительства вслед за изменением доходов граждан, их ценностей и предпочтений. Например, в течение XIX в. регулирование экономики в США осуществлялось штатами, а не национальным правительством. Система федерализма вызывала конкуренцию между штатами, включая соревнование за решение общих проблем [127] . Эта система достаточно хорошо работала, особенно когда большая часть экономической деятельности была локальной или региональной. Но в конце столетия все более и более интегрированное народное хозяйство создало несколько экономических проблем, которые штаты не могли решить самостоятельно. Особое значение имели проблемы, связанные с обширной, интегрированной сетью железных дорог и антимонопольной политикой. Обе проблемы приобрели национальный политический характер, поскольку граждане все больше требовали действий на национальном уровне. Национальное правительство ответило разработкой двух первых значительных законов, регулирующих экономическую жизнь во всей стране: Закона о торговле между штатами (Interstate Commerce Act) 1887 г., который регулировал деятельность железных дорог, и Антитрестовского закона Шермана (Sherman Antitrust Act) 1890 г., обеспечившего национальное антимонопольное законодательство.

Логика контроля над насилием в порядках открытого доступа противоречит логике естественного государства. В естественном государстве рассеянный контроль над насилием приводит к образованию господствующей коалиции, которая управляет доступом в экономике и обществе, для поддержания политических договоренностей в рамках коалиции. Доступ к насилию открыт любому, кто достаточно силен и достаточно хорошо организован, чтобы его использовать. Естественное государство осуществляет координацию этих индивидов и групп через взаимосвязанный комплекс рентообразующих соглашений, который ограничивает доступ всей остальной части общества.

Общества открытого доступа строго ограничивают доступ к насилию, гарантируя открытый доступ к политической и экономической деятельности. Поскольку политическая система при порядке открытого доступа не ограничивает экономический доступ, кажется, что экономика существует независимо от политической системы. В соответствии с неоклассической фикцией, сначала существуют рынки, а затем происходит политическое вмешательство. Эта кажущаяся независимость политики и экономики в обществе открытого доступа скрывает гораздо более глубокую и фундаментальную связь. Именно здесь безличность занимает центральное место. Политический контроль над специализированной военной и полицейской силой охватывает формальные институты и соглашения о том, как и когда насилие может быть легитимно использовано. Правила, которые принимаются для регулирования использования насилия в порядках открытого доступа, должны быть безличными; соглашения — применяться независимо от личности отдельных членов сил военных или полиции, а также, что не менее важно, независимо от личности политического руководителя [128] . Если правила не применяются безлично, общество является естественным государством [129] . Граждане защищают эти правила, отказывая в поддержке тем политическим лидерам, которые пытаются нарушить эти институты и соглашения (Weingast, 1997).

Поскольку порядки открытого доступа уполномочивают полицию и армию использовать насилие для урегулирования взаимоотношений между всеми членами общества без исключений, правила применения насилия затрагивают общество в целом. Одной из функций судебной системы в обществе открытого доступа является урегулирование правительственных взаимоотношений с армией и полицией; другой функцией является регулирование формальных полномочий, предоставленных полиции и армии для вмешательства в частные взаимоотношения. Общества, в которых правительство способно надежно и безлично ограничивать использование насилия в частных взаимоотношениях, способны также обеспечить беспристрастную поддержку ненасильственных частных взаимоотношений.

Кажущаяся независимость экономических, политических и военных соглашений в порядках открытого доступа отражает основные условия, которые делают общества открытого доступа более устойчивыми к динамическим изменениям. Политическое управление насилием основано на безличных правилах и организациях, а не как в естественном государстве — на манипулировании экономическими привилегиями. В результате общества открытого доступа приспосабливаются к экономическим и социальным изменениям, обходясь без изменения политических соглашений о насилии.

«Большое правительство» при порядке открытого доступа — это не отклонение, а неотъемлемая черта этого типа обществ. Как видно из Табл. 1.1, приведенной в главе 1, государственные расходы (всех уровней) в богатых странах с доходом на душу населения свыше 20 ООО долларов, составляют в среднем 53 % валового внутреннего продукта (ВВП). Напротив, в странах с доходом на душу населения от 2000 до 5000 долларов государственные расходы составляют в среднем 27 % ВВП, а в странах с доходом от 5000 до 10 000 долларов — в среднем 33 % ВВП.