Чтение онлайн

– Это запрещено законом!

– И что с того?
– насмешливо спрашивает Эдгар.

И взгляд такой уверенный, издевательский. Настоящий верховный маг, презирающий остальные расы.

– Но... Это бесчеловечно!

– Да что ты говоришь?
– картинно вздыхает Эдгар.
– А знаешь что? Ты права. Но видишь ли... мне плевать. И на твое мнение по этому поводу и на мучения контрактников.

– Нельзя так с людьми, Ставинский! Им там больно! Им плохо! Им нужна помощь!

– За ними следят лучшие лекари Шаренхола, жестко контролируя все изменения в организме, - спокойно отзывается Эдгар.
– В том крыле здания в подвалах находятся пациенты, которые переживают сейчас первую, самую тяжелую стадию после третьей инъекции. Разумеется, им плохо. Они лежат в бреду и в таком состоянии способны сами себе навредить. Особо буйных приходится связывать, сковывать разными способами до того момента, пока не пройдет кризис. Потом так называемые "жертвы" приходят в себя, и их переводят в другое крыло, где размещают со всеми удобствами. Они проходят дальнейший курс инъекций, отрабатывают положенный месяц и покидают мое поместье, дав магическую клятву неразглашения. Так в чем же состоит мое преступление, Ариана? В том, что я четко следую заключенному договору? Все эти люди сами подписали контракт, никто их силой не заставлял. И покидают они поместье весьма довольные полученные гонораром.

Такое положение дел несколько сбивает меня с толку. Но я упрямо гну свою линию.

– Это просто невинно обманутые жертвы. Все они понятия не имеют о том, что их ждет. В договоре ни слова ни сказано о том, что...

– В договоре черным по белому написано, что последствия медицинских испытаний непредсказуемы, что контрактник осознает всю ответственность своего решения и полностью доверяется лекарям, - жестко обрывает Эдгар.
– А я полностью соблюдаю свою часть договора. Медицинские испытания не запрещены законом. А насколько они тяжелые? Хм, боюсь, человечество об этом не узнает. Все контрактники молчат об этом, связанные со мной магической клятвой. И ты будешь молчать, куда денешься.

– Любую магическую клятву при должном вмешательстве можно взломать.

– Можно, кто же спорит. Но ты все равно не расскажешь. Ты слишком дорожишь мной.

– Ха! С чего ты взял? Не слишком ли самоуверенно звучит?

– Отнюдь. В самый раз.

Смотрю на Эдгара во все глаза, не понимая, шутит он или нет. Вроде не шутит... С совершенно безразличным выражением лица поглощает стейк. Его возмутительное спокойствие бесит неимоверно.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что от тебя не пахнет другими мужчинами, - говорит Эдгар, пронзая меня взглядом своих неестественно фиолетовых глаз.
– Я чувствую, что как был, так и остаюсь твоим единственным мужчиной. Ты ни с кем не развлекалась за все то время, что мы не были вместе, хотя уже почти семь лет прошло. Ты осталась верна мне. Только мне. И знала бы ты, как меня это возбуждает.

– Мне просто было не до обустройства личной жизни, - отвечаю сухо, стараясь говорить ровным голосом.
– У меня, знаешь ли, были серьёзные проблемы: с семьей, с жильем, с работой... Да что там говорить, они и сейчас никуда не делись. В таком состоянии, знаешь ли, сложно сохранять рассудок.

– Сама виновата. Не сбежала бы от меня - не мучилась бы подобной ерундой.

Эдгар вдруг прищуривается, всматриваясь в меня, и мне совсем не нравится этот взгляд.

– Что это?
– спрашивает Ставинский.

– Ммм? Ты о чем?

Я не улавливаю, когда Эдгар оказывается почти вплотную ко мне. Он двигается так быстро, нечеловечески быстро, когда ему это действительно нужно. И сейчас он стоит за моей спиной, а его пальцы скользят по моей шее. От неожиданности я вздрагиваю и хочу отодвинуться, но Эдгар удерживает меня второй рукой на месте, с силой сжав плечи.

– Я, кажется, не разрешал тебе убирать засос с шеи, - слышу я его крайне недовольный голос.

Я действительно убрала его сегодня, увидев свое "великолепное" отражение в зеркале. И что с того?

– С каких это пор я должна спрашивать на это разрешение?

– С сегодняшнего дня и до конца своих дней, - жестко говорит Эдгар.

И от этих слов мне становится не по себе.

– В смысле? У меня контракт на месяц. Через месяц ты же меня отпустишь?, - спрашиваю без особой надежды.
– Я отработаю этот вилхов контракт и уйду.

– Ты никуда не уйдешь.

– Но контракт...

– Его можно разорвать или продлить бессрочно.

– Но...

Меня душат слезы. Но я нахожу в себе силы спросить:

– Не понимаю, зачем я тебе. Почему ты не хочешь отпускать меня?

– После того как ты вчера кончила подо мной и стонала от каждого движения моего языка? Думаешь, я так просто возьму и отпущу тебя? Ты в самом деле такая наивная?

Меня мгновенно бросает в жар от этих слов. А низ живота сводит волной возбуждения, непонятно откуда взявшегося. Эдгар говорит с такой глубокой чувственностью в голосе, что я невольно съеживаюсь от транслируемых эмоций.

– Теперь я жажду, чтобы ты стонала от каждого движения моего члена внутри тебя, - продолжает он как ни в чем ни бывало, поглаживая меня по шее и плечам.
– Вечность бы смотрел на то, как ты кончаешь. И до тех пор, пока я с тобой не наиграюсь, ты никуда не уйдешь.

– Я для тебя всего лишь игрушка, да?
– горько усмехаюсь я, нервно сглатывая и временно забыв, как дышать.

Боюсь даже обернуться и посмотреть ему в глаза. А Эдгар стоит за моей спиной и столь приятно оглаживает плечи, постепенно спускаясь ниже, что я на миг забываю о том, при каких обстоятельствах сбежала от него однажды, и по какой причине сижу здесь сейчас. Мне чертовски приятны его прикосновения, я не могу себе лгать. Теплые ладони скользят по шее и ниже, нарочно невесомо касаясь груди. И меня разрывает от желания приникнуть к ладони плотнее и одновременно - вскочить и убежать куда-нибудь подальше.

– Если будешь искренна в своих эмоциях, то имеешь все шансы стать полноценной первой леди в Шаренхоле. То есть женой императора. Моей женой.

Я открываю рот, чтобы возмутиться, но Эдгар пересекает меня, приложив палец к моим губам, призывая тем самым к тишине.

– Ты - мой личный наркотик, Ариана. Хочу владеть тобой каждый день. Но ведешь ты себя очень плохо, так что придется мне вплотную заняться твоим воспитанием.

– Что ты собираешься со мной делать?
– спрашиваю почему-то шепотом.

– Увидишь, - гаденько так усмехается Эдгар.

Он уже снова сидит напротив и продолжает трапезу, будто бы не стоял секунду назад за моей спиной, желая снять с меня одежду.

– Тебе понравится. Я жажду научить тебя умолять меня о пощаде.

– Я никогда не буду извиваться под тобой. Ты можешь завладеть моим телом, но не моим духом.

– О, это легко исправить.

Он театрально отставляет нетронутый бокал в сторону и смотрит на меня так насмешливо, что у меня нервно дёргается глаз. До меня медленно доходит, что я-то как раз выпила почти все содержимое своего бокала, а брусничный морс может быть не столь безобидным, как мне кажется.

– Что было в бокале?
– спрашиваю резко осипшим голосом.

– Новая доза инъекции. Не дала лекарю вколоть - получай третью и самую тяжелую дозировку.

– Что конкретно в бокале?
– снова спрашиваю я, прислушиваясь к своим ощущениям.

Вроде бы я чувствую себя нормально... Пока что. Голова не болит, магия не разрывает изнутри. Вот разве что...

– Это экспериментальная сыворотка, позволяющая полностью подчинить эмоции и магию. Через полчаса ты не сможешь колдовать и не сможешь думать ни о чем другом, кроме как о желании быть со мной. Помучаешься так пару дней - точно запросишь о пощаде. Вот тогда мы с тобой и поговорим.