Чтение онлайн

Пока Сайд открывал багажник и выгружал вещи, Андре провел Ясмин в дом. Из холла наверх вела длинная полукруглая лестница.

— Хочешь чего-нибудь выпить или поесть, прежде чем мы отправимся спать? — спросил Андре, остановившись перед дверью библиотеки.

— Нет, спасибо, — ответила Ясмин подавленно. — Я настолько вымотана, что мне нужно прежде всего как следует выспаться. Такие странные воспоминания… Если я еще хоть немного потрачу силы на размышления, со мной просто случится нервный припадок. — Ясмин попыталась изобразить на лице то, что, по ее мнению, должно было выглядеть как беззаботная улыбка: ей бы очень не хотелось, чтобы Андре видел, насколько она подавлена. Но тот, казалось, ничего и не заметил.

— Что ж, думаю, я смогу выпить и наверху. Сайд сейчас принесет багаж, но, пожалуй, мы займемся им завтра.

— Ой, смотри! Мои школьные сундуки и коробки прибыли сюда раньше нас! — Ясмин заметила свой скарб, аккуратно сложенный в углу у большой двери.

— Ну так им же не пришлось совершать романтическое путешествие, — хмыкнул Андре. — Ими ты тоже можешь заняться завтра. Ничего с ними не случится, если они еще одну ночь проведут в холле.

— Держу пари. Сайда выводят из себя мои сундуки, особенно лыжи, — устало улыбнулась Ясмин. Про себя же подумала, что Сайда гораздо больше выводит из себя само ее возвращение.

— С чего ты это решила? — Андре бросил на Ясмин острый взгляд.

— Просто так. Он ведь очень любит порядок. Мне кажется, что любая вещь, лежащая не на своем месте или стоящая не там, где надо, жутко его раздражает.

— Именно поэтому он такой хороший дворецкий. Иначе я просто выгнал бы его.

Ясмин поняла, что Андре не уловил в ее словах двойного смысла.

Но тут в дверях кухни появилась Салима, постаревшая и похудевшая, что сразу же бросилось в глаза Ясмин. Платье в сине-белую полоску мешковато висело на плечах служанки, теплые карие глаза несколько впали, высокие широкие скулы выступили более резко. На ней был неизменный передник, который Салима практически никогда не снимала. Он мешком висел на се фигуре. На лице появилось много новых морщин. Увидев Андре, Салима расплылась в широкой улыбке, которая тут же сошла с ее лица, как только она заметила Ясмин.

Ясмин часто мечтала о своем возвращении на виллу, возвращении вместе с Андре. Три года она фантазировала, как прекрасно будет наконец вернуться, и в этих мечтаниях Салима была воплощением домашнего очага, заменяла Ясмин мать, которой она так рано лишилась. Ясмин совсем забыла, что Салима никогда и не была с ней особо приветлива, избегала разговоров и никак не собиралась заводить дружбу.

Радостно вскрикнув, Ясмин быстро пересекла комнату и, взмахнув руками, с неподдельной теплотой обняла пожилую женщину. Салима оторопела от открытой радости, столь простодушно выраженной Ясмин. Руки Салимы безвольно опустились. Но энтузиазм Ясмин передался и ей, так что Салиме ничего не осталось, как ответно обнять Ясмин.

— Ах, Салима, — ласково сказала Ясмин, — я так рада снова быть дома!

Ситуация возникла довольно щекотливая, и в другом месте, между другими женщинами она могла бы разрешиться совсем иначе. Но в Марокко между женщинами существует негласная общность, обусловленная множеством непреодолимых препятствий, воздвигнутых древней культурой общения между мужчинами и женщинами. Конечно, во славу мужского пола. А скорее всего сыграл свою роль очень сильный материнский инстинкт Салимы, который прежде она фокусировала на Андре. Он и заставил проснуться чувство сострадания к девочке-сироте, оказавшейся в стенах опекаемого Салимой дома.

— М-м-м, — промычала Салима, прижимая к себе стройное тело. Она была еще не совсем готова к новой роли, но уже не могла устоять перед нежным теплом, излучаемым Ясмин. — Ты, наверное, устала. И должно быть, голодна, Поднимайся наверх… Я что-нибудь тебе приготовлю, а Сайд принесет.

Ласково оттолкнув от себя Ясмин, Салима повернулась и, весьма смущенная, скрылась за дверью кухни. Ясмин увидела, что Андре уже поднимается по лестнице и поспешила за ним. Поднявшись на этаж, Ясмин оказалась в объятиях Андре, повлекшего ее в свою комнату.

— Вещи ты будешь хранить в своей комнате, но сама будешь храниться в моих апартаментах. — Андре нежно поцеловал Ясмин в лоб. — Если ты согласна — отлично.

— Мне будет очень приятно, — заверила Ясмин, уютно устроившаяся и расслабившаяся в знакомом тепле рук Сен-Клера.

— Ах ты, мой мягкий, пушистый котенок.

В дверь постучались, и в комнату вошел Сайд с чемоданами.

— Отнеси, пожалуйста, багаж Ясмин в ее комнату, — распорядился Андре. — И еще, принеси мне виски и воду, когда закончишь. Умираю от жажды. Ах да, все эти коробки тоже отнеси в комнату Ясмин.

Сайд кивнул, избегая взгляда Ясмин, взял ее багаж и вышел из комнаты. Сен-Клер плюхнулся в кожаное кресло у окна и потер глаза руками.

— Сам не знаю, отчего я так устал, — сказал он, откидываясь на спинку кресла.

Обеспокоенная, Ясмин встала у Андре за спиной и стала массировать ему шею и плечи.

— Действительно непонятно, — хрипловато засмеялась она. — Мне кажется, последние две недели ты дном и ночью был на ногах.

— Не глупи. О-о-о, как приятно. Я ложился спать вместе с тобой.

— С кем же еще? Но, ложась в постель, ты вовсе не собирался спать. А потом целый день вел машину, пока я отсыпалась. И в самом деле не представляю, как ты выдержал такую нагрузку.

— Ты придала мне сил за десятерых, — промурлыкал Андре.

— Почему так мало? За сотню!!!

Ясмин нежно растирала напряженные мышцы Андре.

Он расслабился и закрыл глаза. Андре не пошевелился, когда вернулся Сайд с выпивкой, которую поставил на столик, стоявший справа от Сен-Клера. Сайд окинул Ясмин бесстрастным, ничего не выражающим взглядом.

— Еще распоряжения будут? — спросил он по-арабски.

— Нет, это все. Спасибо, Сайд, — поблагодарила Ясмин, кивнув ему. Арабский вспомнился без труда, но вкус слов на губах показался странным.

Не улыбнувшись. Сайд тоже кивнул, повернулся и направился к двери.

И тут Ясмин осенило: глядя в спину удаляющемуся Сайду, она поняла, что питает к мужчинам-арабам жуткую неприязнь, а Сайд был классическим типом настоящего арабского мужчины, по крайней мере он вполне соответствовал представлениям Ясмин о ее соотечественниках. Он был высокомерен, напыщен и, насколько могла видеть Ясмин, лишен каких бы то ни было чувств. Всем своим поведением Сайд давал понять, что считает девушку совершенно бесполезным и ничтожным существом. Ясмин осознала, что уже на всю жизнь она обречена встречать такое отношение мужчин-арабов, с которыми ей придется иметь дело. Не исключено, что где-то существуют и другие типы, но Ясмин таких не встречала. Первым проявлением к ней хоть какой-то заботы и внимания со стороны мужчины стала ее встреча с Андре. В школе, пожалуй, было несколько симпатичных преподавателей-мужчин… Месье Деран, например. Он преподавал историю и экономику.

Ясмин вспомнился месье Деран — маленький, кругленький, лысый, около пятидесяти лет. Он научил Ясмин думать. Весьма довольный ее сообразительностью и способностями к его предметам, особенно к экономике, месье Деран взял девочку под свою опеку. И месье Бешер, преподаватель истории искусств, тоже всегда был дружелюбен и добр к ней. Он никогда не допускал, чтобы Ясмин чувствовала себя ничтожеством.

«Да, это правда, — печально размышляла Ясмин. — Я действительно не люблю своих соотечественников. Мужчин, разумеется, — не женщин. И как я буду жить в Танжере, если все друзья и знакомые Андре будут против меня? — Ясмин энергично помотала головой. — Хватит, в самом деле. Как-нибудь образуется. Справлюсь — а что еще мне остается?»