Наследие Белых
Шрифт:
– Знаешь, маму не вернуть и я очень рада за тебя... Жду не дождусь, когда ты уже нас познакомишь.
??????????????????????????
– Конечно, познакомлю!
– кивнул Сейдрик - Она понравится тебе, дочка!
Эйрин обняла отца. Тесно прижавшись, вдохнула родной запах - тёплый, мирный, со слабой примесью табачной горечи. Но - без нотки алкоголя и слез.
Похоже было на то, что война и в самом деле кончилась.
Наступал мир. И там не было места крови, горю и смерти.
Мир пах молоком и цветами...
Глава 23
Наталин оказалась очень приятной женщиной. Она была невысокой, полноватой, но не рыхлой, подобно непропечённой булке, а полноватой - такими бывают женщины в зрелых годах. Уютными и завершёнными. Будто сама природа ставит точку. Свои светлые волосы она сплела в косу и заколола, обернув вокруг головы. Пахло от неё приятно: корицей и мятой...
Мята. Эйрин горестно улыбнулась, когда Наталин, обняв её, прижала к себе.
– Здравствуй, Эйрин!
– сказала она тихо - Все хорошо?
Девушка кивнула и, проглотив комок в горле, усмехнулась, чтоб не разреветься.
Своей матери она не помнила. Совсем... Но хотела помнить! Откуда то явились неясные воспоминания детства - портрет графини Лавилль, расцвеченный красками, освещённый лучами Ламейна. Сохранился ли он? Сохранилось ли что - нибудь ещё, кроме этих цветных обрывков? Вернётся ли еще Эйрин - та Эйрин, с пушистыми косами, в пышных ярких платьях и тугих накрахмаленных ученических фартуках? ТА Эйрин - с синим наивным взглядом, без ярких чёрных горошин Беулльской Сути в глазах? Без жестокости в сердце? Без Короны на голове, без крови на руках? Чистая, с запахом мяты.
ТА Эйрин больше не явится сюда. Её время прошло. Место занимала теперь гордая и справедливая Королева Экрисса - не вышедшая ростом, но наделённая властью и разумом.
– Все хорошо, Наталин!
– ответила Королева, отдавая объятие - Все просто прекрасно.
Потом пили чай со сладким пирогом, сидя за столом всей большой семьёй. Сейдрик и Наталин, похорошевшая Лиона, ничем не напоминающая теперь истерзанную девчонку с Интикийского невольничьего рынка, Кормилица Лавиния с маленьким Янисом на руках.
– Убери руки, дура!
– фыркала старушка всякий раз при попытке служанки забрать у неё мальчика - Не справишься! Своих детей нет, так и не знаешь - как и что... Уронишь ещё мальчишку, дети это тебе не игрушки.
Эсмонд улыбнулся, посмотрев на жену. Эйрин сидела рядом, отросшие волосы она прикрыла тонкой шёлковой сеткой с мелкими, редкими бусинами. Взгляд Королевы был тёплым, прозрачным и светлым.
– Что, Эсмонд?
– она обернулась на мужа.
– Ничего. Ничего, детёныш...
Назавтра решено было возвращаться в Лоннлейн. Королевскую чету ждало множество неотложных дел. Юг был выжжен и разрушен войной до основания. Работы было много.
Лоннлейнское Королевство разрослось.
Надо было строить, восстанавливать, латать, мостить дороги из бывшего Холлетта и дружественных теперь Ланерона и Сианора.
– Денег нет на это!
– буркнул Сейдрик - Финансовый крах, Сир Покоритель. Война сожрала все... Неизвестно ещё, что и как...
Эсмонд отодвинул от себя пустую чашку, которая тут же оказалась наполнена до краев игристым домашним пивом.
– Спасибо, Наталин!
– Король кивнул - Отец, ты как всегда, паникуешь. Можно взять ссуду у Сианора. Да и Ланерон... Все ещё не бедное государство.
– Я попрошу Саргаса.
– мягко сказала Эйрин, присев на ручку кресла и прижавшись к мужу - Я напишу ему. Он не откажет, я думаю?
– Тебе нет!
– вспыхнул Эсмонд - Сира Лоннлейнская...
– Прекрати!
– девушка взорвалась смехом - Не ревнуй, это глупо.
Сейдрик непонимающе выкатил глаза.
– Твоя дочь, Лавилль, превзошла самою себя в искусстве строить глазки кому не попадя!
– завёлся наг - Научилась не только срывать короны с голов, но и вырывать сердца...
– Ты пьян, Эсмонд.
– Эйрин попыталась встать с кресла, но была придавлена крепкой рукой мужа - Ты пьян и несёшь чушь. Папа, не слушай этот бред! Его Величество общается сейчас не с нами, а с пивом. С меня хватит! Я иду спать. А Вы, Сир Покоритель, можете поискать ночлег где - нибудь на заднем дворе. Свинарник, например, пуст. Конюшня тоже. Желаю удачи!
Ей пришлось призвать на помощь Беулла, чтобы вырваться из железных объятий.
...Поздно ночью он пришёл к ней, разгоряченный, пропахший пивом, желанием и пряностями. Бесцеремонно откинул тряпичное одеяло, сжал в объятиях нежное тело. Покрыл поцелуями плечи и ключицы.
И получил... Пинок в колено и увесистую затрещину.
– Пьяный солдафон! Убери от меня свои руки!
– Так, значит...
Прижав яростно сопротивляющуюся жену к постели, накрыл поцелуем сладкие губы, моментально отозвавшиеся на это прикосновение...
– Ты меня не заставишь, Эсмонд...
– Ты противоречишь себе, девочка.
– прошептал он ей в шею - Впрочем, как всегда.
Скользнул губами к груди, захватил сосок, ставший твёрдым, как бусинка. И двинулся ниже, по нежной коже, покрытой бисеринками испарины и редкими перламутровыми чешуйками Нагатской Сути. Проведя языком дорожку по животу вниз, поцеловал нежные белые кудряшки.
– Беленькая моя... Детёныш мой, ЗДЕСЬ ты не повзрослеешь никогда... Все такая же мятная, как и в первый раз. Разведи ножки, я же знаю, ЧТО ты любишь...
Девушка застонала. Вскрикнула, ощутив, как сильные пальцы коснулись её сути и проникли внутрь. Горячий язык тронул клитор, сразу же ставший каменным.
– Эсмонд, я не хочу...
– Хочешь.
– он раскрыл двумя пальцами нежные половинки, похожие на створки морской ракушки - Ещё как хочешь, Эйрин. Скажи правду хоть раз. Имей мужество сознаться.
– Нет!
– Да.
Она стонала, чувствуя внизу его губы и язык. Низ живота наполнился раскалённой тяжестью. По телу пробегали волны судорог... Нагатская Суть спорила с Беулльской, Человеческая же вторила им, металась от одной к другой, не желая оставаться в стороне.
– ВОЗЬМИ МЕНЯ!!!
– вскрикнули, наконец все три.
Он вошёл в неё, резко и сильно, забросив на бёдра ноги жены. Почувствовав с восторгом, с каким жаром и желанием она приняла его в себя...
На самом пике наслаждения он вышел из неё. Прикрыв изогнутый в гневном крике рот ладонью, прошептал: