Чтение онлайн

Меньше чем через десять минут SIP-оператор направил Вэнса в одну из застекленных звукоизолированных кабинок. К удивлению Вэнса, в трубке раздался резкий спокойный голос Мерриама Ларсена.

— Сейчас Харрисон Кингзбери находится у нас под опекой, — объяснил Ларсен Вэнсу. — Если вы вздумаете вмешиваться в дела Бременской Легации, Кингзбери погибнет. Понятно?

— Конечно. — Вэнс проглотил вздымающуюся ярость и в награду через несколько секунд услышал голос Кингзбери.

— Вэнс… у тебя все в порядке?

— Все отлично, сэр, — ответил Вэнс, — а вы? Где вы?

— Я в порядке. И я… — неожиданно Харрисона прервали. Трубку накрыли рукой, но Вэнс расслышал, что Кингзбери кто-то отчитывает. Через пару секунд он снова заговорил: — Вэнс? — позвал он тихо и устало.

— Да, я еще здесь.

— Как ты мог догадаться, мое местонахождение должно остаться в тайне. Мне строго наказали не говорить тебе. Очевидно, ты их сильно взволновал. Но перейдем к другому: достаточно сказать, что я все еще жирный и ученый. Да, сэр, жирный и ученый; обо мне весьма хорошо заботятся.

Разговор вскоре завершился.

Жирный и ученый.

Кингзбери был очень строен. Он никогда не был жирным. Формальное образование этого нефтепромышленника закончилось на средней школе, и он обычно это подчеркивал. Кингзбери пытался ему что-то сказать, и Вэнс моментально разгадал послание: Болонья! Харрисону было известно, что Вэнс хорошо знает Италию, и намек будет очевиден. Поэтому тем же вечером Вэнс и Сюзанна отправились на поезде в Болонью.

Они поселились в отеле «Милан Эксцельсиор» — он был удобным и располагался рядом с вокзалом. Там они медленно занялись любовью, благодаря судьбу, — это ощущение известно лишь тем, кто обманул смерть и знал, что вскоре должен встретиться с нею опять.

— О чем ты думаешь? — спросила Сюзанна Вэнса.

Он с трудом заставил себя вернуться к настоящему.

— О Кингзбери, о Тоси, — ответил он. — И о нас. О тебе.

— Ну, — сказала Сюзанна, протягивая через столик руку к Вэнсу, — мне известно, что ты думаешь о Кингзбери и Тоси; а обо мне?

— Да всякое, — ответил Вэнс, сжимая ее руку.

— Какое всякое?

— Например, почему я некоторые вещи в тебе заметил не сразу.

— Давай, — рассердилась она, — не увиливай. Помнишь, мы пообещали больше не играть в игры.

— Ну… мне интересно, почему я раньше не заметил всех мелочей, которые говорили о том, что ты…

— Разведчица? — прервала она Вэнса и рассмеялась. — Конечно, ты мог бы заметить, если бы мы не подверглись такой опасности. Но, с другой стороны, если бы не эта опасность, замечать было бы нечего.

Вэнс печально кивнул и добавил:

— Но ты так и не сказала, почему ты это сделала.

— А почему ты послал на хер весь мир и стал играть в «блэк-джек»?

— Во-первых, я не играл, — сказал Вэнс, защищаясь, — поэтому-то мне и запретили. Моя система была отнюдь не игрой.

— Ладно, ты знаешь, о чем я. — Сюзанна стояла на своем. — Зачем ты это делал?

— Потому что мне пришлось. Мне были нужны деньги.

— Ага, — не соглашалась Сюзанна, — деньги ты мог заработать и по-другому. Для этого не обязательно играть в казино. У тебя были другие причины.

— Ну да… — Под взглядом Сюзанны Вэнс чувствовал себя обнаженным. — Я делал это забавы ради. — Ему не очень хотелось, чтобы кто-нибудь, особенно женщина, в которую он влюблен, знала его настолько хорошо. — Ради забавы — ну и ради вызова.

— И ради приключений. Это мои причины.

— И ради приключений, — согласился Вэнс. — Ты хочешь сказать, что пошла в ЦРУ ради приключений? — В голосе Эриксона слышался скептицизм. — Вступить в ЦРУ, летать в далекие страны, встречаться с интересными людьми и убивать их? Не могу поверить, что человек, которому очень важно «поступать правильно», может этим заинтересоваться.

— Ты ошибаешься, потому что я на самом делепоступала правильно, — не сдавалась Сюзанна. — Не забывай, что в ЦРУ всегда шло много людей из «Лиги плюща» — по крайней мере, в правление. Во время Второй мировой войны мой отец служил в Управлении стратегических служб, [52] которое было предшественником ЦРУ. И если бы я ему сообщила о своем намерении, он мог бы даже согласиться на это. Но я не сказала — и не только потому, что если бы отцу не понравилась эта идея, он бы воспользовался своим положением и помешал мне, но еще и потому, что если бы он ее одобрил, то мог бы попытаться мне помочь, а этого я тоже не хотела.

Вэнс улыбнулся ей, медленно качая головой:

— Ты выдающаяся женщина, Сюз. Выдающаяся.

— Спасибо.

Официант принес два блюда с пассерованной телятиной.

— Знаешь, — сказал Вэнс, оторвавшись на секунду от еды, — мне почему-то кажется, что тебе мои мотивы известны лучше, чем мне твои.

Сюзанна лишь хитро улыбнулась.

В восемь часов они наконец вышли из ресторана под темнеющее чернильно-синее небо. На ходу Сюзанна взяла его под руку.

— Как ты думаешь, мы сегодня чего-нибудь достигли? — спросила она.

— Конечно, — ответил Вэнс. — Даже когда буришь скважину и она оказывается пустой, то уже знаешь, где нечего искать.

— В данной ситуации звучит весьма оптимистично.

Они вышли из тени на виа Тестони и свернули направо, слившись с потоком пешеходов, текшим вдоль длинных сводчатых галерей на Виа делль Индипенденца к Собору.

— Приходится быть оптимистом, — сказал Эриксон, когда они смешались с вечерней праздной публикой. — Мы с самого начала сделали максимальную ставку, и надо продолжать играть, пока мы либо не выиграем, либо не проиграем.

— Я думала, ты не играешь.

— Я лгал.

Какое-то время они шли молча, наслаждаясь спокойной прогулкой. Перед этим они ходили из церкви в церковь, расспрашивая священников и администрацию об Избранных Братьях святого Петра. К вечеру они обошли все крупные церкви и церковные административные офисы, в том числе — факультет религиоведения Университета Болоньи. По настоянию Сюзанны они сняли еще один номер на юге, на другой от вокзала стороне города — чтобы давать его адрес. У Избранных Братьев есть свои люди в Болонье; они не могут не заметить, что кто-то ходит и расспрашивает о них, особенно если это те двое, которых они пару дней назад пытались убить. Все сообщения, которые придут на тот адрес, они выслушают по телефону, а заплатят через курьера. Сюзанна и Вэнс не собирались больше заходить в тот отель, боясь, что их могут выследить.