Чтение онлайн

Неподалеку от пьяцца Гарибальди, рядом с Понте ди Меццо, средним мостом в старой части Пизы, стоял красный «ламборгини»; улица была узкой, и передние колеса машины покоились на тротуаре. Дом было несложно найти. Они бы его нашли, даже если бы инструкции брата Грегори не были такими подробными.

Валясь от усталости на заднем сиденье тесного такси, Сюзанна с Вэнсом красными глазами смотрели сквозь постепенно зарождающееся утро на «ламборгини» и на дверь дома Эллиотта Кимболла. «Фиат» стоял рядом с другими машинами, беспорядочно припаркованными перед закрытыми сводами кафе. Такси стояло под таким углом, что машину Кимболла и дверь, в двадцати ярдах, было видно очень хорошо. Вэнс посмотрел на часы: они показывали 6: 11. Он с тоской подумал о том, чем они с Сюзанной занимались всего сутки назад. Но задержаться на этом воспоминании ему не удалось, и остальные события дня бурным потоком пронеслись перед глазами.

Убийства, преследования, жестокая резня в «Сантуарио ди Сан Лука» — все это прокрутилось перед его мысленным взором. Они отвинтили от мотоцикла полицейскую мигалку, замазали грязью номерные знаки, и после брата Грегори поехали к югу от Болоньи, избегая крупных шоссе. Проехали по холмам в сторону Флоренции, держась к западу от этого величественного старинного города эпохи Возрождения, вместо этого свернули к городам в холмах — Риоведжо, Вернио — и десятку поселений, состоящих из старых каменных домов, кучками разбросанных вдоль дороги, названий которых на карте было не найти.

Незадолго до одиннадцати вечера они бросили мотоцикл в густые заросли кустарника около Пистойи и дошли до города пешком, из него автобусом добрались до Эмполи, а оттуда на поезде до Пизы. В 4: 39 утра поезд наконец прибыл на центральный вокзал в Пизе. Они разбудили дремавшего таксиста, стоявшего у бордюра, и обсудили, сколько будет стоить целый день. К 5: 30 нашли жилище Кимболла и стали ожидать его следующего хода. Когда рассвело, на площади и ведущих к ней улицах возросло движение. Появились лавочники, чтобы вымыть свой участок тротуара и забрать товары от поставщиков. Рабочие текстильной и стеклодувной фабрик шли со смены домой отдыхать. С наступлением дня людей становилось все больше, можно уже было смешаться с толпой, спрятаться от острого взгляда Эллиотта Кимболла. Вэнс потер лицо, потом потряс головой и поморгал. Сюзанна задремала у него на плече. Он решил позволить ей немного поспать. Нет смысла в том, чтобы они оба потом ходили с мутными глазами. Вэнс опустил взгляд на ее мягкие каштановые волосы, вдохнул приятный аромат ее тела. Никогда он никого не любил так сильно… и он не знал, проживут ли они достаточно долго, чтобы насладиться этим чувством.

Эллиотт Кимболл всю ночь вертелся в постели.

Когда рассвело, он бросил попытки заснуть и вскочил с кровати, дрожа от нетерпения.

И почему я раньше об этом не подумал? — спросил себя он, потягиваясь, затем поспешно выполнил свои утренние упражнения — растяжку, пятьдесят отжиманий, вдвое больше приседаний и еще столько же других движений. Боль в паху стала уже сносной. Старый деревянный пол поскрипывал от такой энергичной деятельности.

С обнаженного тела Кимболла катился пот, он подошел к окну и широко его распахнул, впитывая свежесть раннего утра.

— Почему я не сделал этого раньше? — спросил он вслух. Очевидно, в Бременской Легации его ценили куда меньше, чем он заслуживал. Он припомнил события прошедшего года, случай за случаем, когда можно было бы понять, что его акции падают в цене. — Ебаная деревенщина! — выругался он. Мерриам Ларсен приобрел богатство и власть не по праву или происхождению, а потому, что был ловким манипулятором — современным Макиавелли, который хоть и считался ценным слугой принца, но не заслуживал править сам. Высокий блондин всматривался в спокойные воды Арно, и по его липу проплыло неодобрение; ему было стыдно, что он позволил Ларсену уловками затянуть его в свою игру. Эллиотт по глупости уступил его низкосортным интригам и опустился на тот же уровень. — Свиньи! — чуть не выкрикнул он.

Но потом сразу улыбнулся: он же всех перехитрил! Все, бумаги да Винчи у него: это выигрышные карты. Их нечем побить, и всем придется иметь дело с ним, плясать под его дудку.

За время, прошедшее после того, как он уничтожил этого лентяя с крестом, Грегори, Кимболл обдумал с десяток маневров: большинство было вариантами использовать рукописи да Винчи, а также досье о деятельности Легации, которое он вел, чтобы восстановить свою позицию в организации и заставить их признать его превосходство.

Но в конце концов он решил, что вести дела с Легацией ниже его достоинства — это значило бы почтить их таким признанием, которого они не заслуживают. Нет, он их уничтожит. С помощью ГРУ.

Помимо ключа к самой мощной военной технологии на свете, Кимболл обладал еще и уникальными сведениями о деятельности крупнейших международных корпораций. Кимболл знал о самых позорных слабостях корпораций, об их фальстафовских аппетитах к коррупции, по сравнению с которыми «Энрон» [53] и «УорлдКом» [54] можно было считать матерью Терезой. [55] Ни у кого в мире нет такого количества боеприпасов, подробных сведений и досье, как у Кимболла, — в них перечислялись не только прегрешения корпораций, но и систематические случаи правительственной коррупции, охватывающей весь земной шар.

Если эти досье попадут в нужные руки, обнажатся основы мирового бизнеса и правительства, или же документы эти можно будет использовать для шантажа и влиять на решения, управляющие жизнями миллиардов людей. Русские ему помогут. О да! Кимболл широко улыбнулся. Они оценят его по достоинству.

Эллиотт стоял, словно прикованный к месту: вот его судьба, он это уже понял. С самого первого убитого им человека, с первого случая неповиновения обществу, судьба вела его к этому. Кимболл всегда хотел вырваться из удушающей пелены богатства и безвестности, которую на него накинул отец. Он достаточно ждал, ждал покорно. Теперь Эллиотт Кимболл будет знаменит; этого не отнять.

Это была квартира его отца, оставшаяся с тех времен, когда старик владел текстильной фабрикой в Пизе. Ее давно продали, но квартира осталась, как убежище для отдыха. В детстве Кимболл приезжал сюда с отцом и полюбил этот город. Молодой Эллиотт Кимболл часами размышлял над тем, как бы сбросить человека с Падающей башни и уйти незамеченным.

У него не получилось продумать все до конца, но эмоциональная привязанность часто возвращала Кимболла в Пизу, особенно когда ему необходимо было отдохнуть, подумать или спрятаться.

Он отвернулся от окна и пошел в ванную, мимо высокого шкафа для документов с четырьмя ящиками, надежно защищенными огнеупорными стенками и кодовым замком. Содержимое собиралось годами; там хранились тысячи страниц сверхсекретных данных, служебные записки, кассеты — все из самых тайных архивов крупнейших мировых корпораций — Бременской Легации. Да, все здесь, довольно размышлял Кимболл: убийства, удачные и провалившиеся; уклонения от уплаты налогов; завышение цен; планы против правительств всех крупнейших и большинства мелких государств; отравление окружающей среды ради получения прибыли, бесконечные попытки уничтожить свободное предпринимательство и капитализм своим авторитарным влиянием. Он включил душ и встал под струю. Эллиотт Кимболл станет знаменит, навечно.

Луч солнца лениво опустился с вершин бледно-желтых зданий и соскользнул на задний бампер «фиата». При та ком ярком свете «ламборгини» было видно не очень хорошо, а также не удавалось как следует рассмотреть, что происходит у двери дома Кимболла, все еще в тени.

Вэнс наполовину опустил закопченное заднее стекло такси и заморгал, когда свет ударил ему в глаза.

— Я его вижу, — сказала Сюзанна вскоре после семи. Вэнс резко повернул голову и уставился в окно. Солнце уже добралось до красного «ламборгини», и Вэнс хорошо разглядел Кимболла, вышедшего из затененной двери на свет. Он нес черный портфель. Рев мотора «ламборгини» эхом разнесся по узкой улице и прогнал утреннюю тишину.