Чтение онлайн

В ответ один из охранников спустился в темнеющую узкую пропасть и действительно протянул мне руку. По правилам нашей игры мне следовало подойти и принять помощь. Но ноги, как назло, будто вросли в землю и я превратилась в одно из местных деревьев – с толстым стволом, раскидистой кроной и вспарывающими землю цепкими корнями.

Кряхт, как же сложно сохранять достоинство на пороге собственной казни!

– Смелее, леди, – подначил лысый. – Мы очень торопимся.

Я почти не видела его лица, но в словах явно слышалась ухмылка. Да этот урод смеялся надо мной!

Другой конвоир осторожно взял меня за локоть, словно боялся, что жертва сбежит. Впрочем, именно такие мысли и проносились сейчас в моей голове. Бешеный ритм сердца и липкий страх шептали только одно: бежать, бежать подальше и немедленно! Я бы так и поступила, но глаза достаточно привыкли к темноте, чтобы увидеть, что пугающий провал – вовсе не могила, а, скорее, лаз, уходящий глубоко под землю: рядом лежал покрытый мхом люк и обломанные ветки.

Тревожная волна тут же схлынула, и я едва не рухнула в обморок от облегчения.

Не раздумывая больше ни секунды, я нырнула в бездну вслед за здоровяком. Через минуту мы оказались в кромешной тьме – второй из моих охранников прикрыл вход над нами, лишая последнего света.

Ослеплённая и всё ещё напуганная, я оперлась на крепкую сухую ладонь, пригнула голову и нащупала ногами ступени. Мы двинулись неспешно – на этот раз мужчина явно боялся того, что я упаду, – и шли, казалось, целую вечность. Спускались ниже и ниже, пока наконец впереди не забрезжил слабый огонёк света.

– Здесь осторожнее, – предостерёг мой проводник. – Крутой обрыв. Давайте я вам помогу.

Он взял меня за талию и спустил с высокого уступа на земляной пол туннеля. В нос ударил запах сырости и… крови. Я прикрыла лицо ладонью – кружево белой перчатки неприятно царапнуло кожу – и часто заморгала, привыкая к мутному свету.

Низкие своды, свисающие с потолка цепи и торчащие из стен металлические крюки нагнетали жуткую атмосферу. Заунывно выл сквозняк. Редкие факелы коптили стены, перемежаясь с пустыми металлическими кольцами. С потолка срывались крупные капли.

Ужасное, мрачное местечко, но как же я была рада здесь оказаться! Буквально тоннель жизни! Если бы меня хотели прикончить, то сделали бы это ещё там, наверху, без лишних церемоний. Теперь же я точно была уверена, что казнь мне не грозит. Я даже зашагала веселее вдоль ряда факелов и успела обеспокоиться тем, что испачкала обувь. Меня не пугали ни огромные круглые двери с десятком тяжёлых замков, ни окровавленные шипастые доски, ни даже запах крови, исходящий из грязных ведёр.

– Надеюсь, когда мы доберёмся, мне выдадут новые туфли? – попыталась пошутить я. – Или хотя бы добротные ботинки на толстой подошве.

– Не можем знать, госпожа, – отозвался охранник. – Наше дело маленькое.

Миновав пару поворотов, мы спустились ещё ниже – к точно такой же круглой двери, увешанной цепями и замками. Под усилиями мужчины громко лязгнул засов. Ему вторило отскочившее от сводов эхо, удивительно похожее на пронзительный визг. Я даже не сразу сообразила – реальный ли это крик или мне только кажется? Заозиралась и хотела возмутиться, но дверь передо мной распахнулась, являя самую настоящую темницу.

Света от факелов за нашими спинами оказалось достаточно, чтобы разглядеть металлический стол, два прибитых к полу стула и стену, увешанную инструментами. Щипцы. Длинные узкие крюки. Иглы. Ножи. Цепи и молотки. Я невольно залюбовалась этим изрядно проржавевшим богатством палача, и охраннику снова пришлось поторопить меня:

– Нужно зайти внутрь, госпожа.

Я сглотнула.

Ещё одна проверка?

Ждёте, что я снова начну бояться?

О нет, я не доставлю больше такого удовольствия. Я ведь, икша вас всех дери, смеюсь в лицо опасности!

Приподняв полы платья и до боли в спине сведя лопатки, перешагнула низкий порог.

Чтобы увидеть ещё одну местную достопримечательность – широкое вертикальное полотно с торчащими из него ремнями. Оно было похоже на сороконожку, вытянувшуюся в полный рост. Как завороженная, я подошла ближе и коснулась истёртой поверхности. Гладкое, как будто полированное дерево шириной в пару локтей источало саму смерть. Я никогда не была излишне впечатлительной, но даже мне стало не по себе. Сколько спин касалось этого постамента пыток? Сколько людей здесь погибло? Может быть, кто-то и правда кричал, перед тем как мы вошли в эту обитель боли?

– Это ведь пыточная камера? Меня будут пытать? – спросила я через плечо.

Ответом мне была хлопнувшая дверь и приглушенный лязг засова. Оба мужчины покинули темницу, и меня обступила непроглядная тьма.

Кряхт!..

Я выдохнула напряжение, расслабила плечи и принялась считать вдохи. Не от страха, нет. С приступом паники удалось справиться удивительно легко. Просто счёт помогал освежить голову и упорядочить мысли. Он был чем-то привычным, знакомым, однозначным доказательством жизни. Я всё ещё дышала, а значит, могла исправить ситуацию. Это, безусловно, ободряло.

Но стоило признать, что дела мои всё же не так уж и хороши.

Лаптолина Првленская неспроста так много говорила о чудовищных поступках. Ох, неспроста. Она явно намеревалась совершить нечто ужасное, но что – я пока не могла понять. Она ведь не надеялась спрятать меня от ментора в этом каменном мешке? Зачем она это сделала? Так и не поверила, что я смогу отказаться от любви, поэтому решила от меня избавиться? В таком случае убийство – самый верный способ. И вряд ли госпожу Првленскую остановили бы высокие моральные принципы. Почему же тогда?.. Чем вызвана такая резкая перемена? Что нужно было ответить в дилижансе, чтобы она передумала?

Мелькнула мысль о том, что я с удовольствием узнала бы всё ответы у этой нехитрой конструкции палача. Мелочные и слишком злобные для мелироанской девы картины пыток встали перед глазами. Бред. Чушь собачья. Может, я всё ещё сплю в Мелироанской академии?

Я стащила перчатки и коснулась лица, осознавая саму себя в этой мгле. Повесила плащ на спинку стула. Достала из сумки фамильный пергамент. Его слабое свечение едва разгоняло тьму, но это было лучше, чем ничего.

Шаг за шагом я исследовала своё новое пристанище. Удивительно, но нигде не было видно ни капли крови, даже наоборот – стерильная чистота прямо-таки кричала о недавней уборке. Здесь пахло не смертью, а дешёвым щёлоком и свежей водой.

Хотелось порадоваться этому обстоятельству, найти хоть какие-то положительные моменты, толику надежды, но не получалось. Силы и самообладание стремительно покидали меня с каждой новой минутой, проведённой взаперти.

Дыхание участилось, по спине скатилась капля пота. Как долго мне предстоит здесь находиться? День? Два? Год? Всю жизнь? За что? Я здесь свихнусь, точно свихнусь…

Бархотка на шее превратилась в удушающий ошейник, и я сняла её и вместе с тиалем затолкала в сумку.

Не глаза, но мысли подёрнулись пеленой. Я вмиг потеряла способность здраво рассуждать. Отчаяние, словно тьма, сгущалось вокруг меня, клало свои когтистые лапы на горло и сдавливало шею, лишая дыхания. Я заметалась в темноте, хватая ртом воздух и мотая головой. Как будто это могло как-то помочь моему положению!