Чтение онлайн

— Ольга Николаевна, в присутствии Вашего супруга Михаила Александровича клянусь честью, что в исполнении моего долга перед Вами от меня никто не узнает личности моих похитителей, как и личности тех людей что пытались меня убить несколько дней назад. Более того при вопросах, заданных мне о том, что происходило в эти два дня, я буду ссылаться на потерю памяти. И в этом вопросе попрошу Вашу помощь как целителя для подтверждения моей краткосрочной амнезии.

Ответ Алексея заставил супругов просиять лицами, и они даже переглянулись друг с другом, выражая всем своим видом огромное облегчение. Ольга Николаевна грациозно поднялась со стула и неожиданно сделала реверанс перед Алексеем, подхваченный её супругом в виде небольшого поклона.

— Мы благодарим Вас Алексей Николаевич за принятое Вами решение — впервые за всю их встречу заговорил супруг целительницы — Вы действительно очень серьезно облегчили нашу жизнь. И мы премного благодарны за Ваше разумное решение.

— Я ни на один миг не хотел бы принести хоть малейшие неприятности Ольге Николаевне. И могу лишь только завидовать абсолютно белой завистью в том, как Вам Михаил Александрович повезло в этой жизни со спутницей подаренной Вам судьбой.

— Абсолютно с Вами согласен Алексей Николаевич. А теперь с Вашего позволения мы Вас оставим. — Михаил подал локоть своей зардевшейся от услышанного супруге, и тут же её маленькая изящная ладошка привычным домашним жестом обвила его руку.

И милота этой картины сгладила все те неприятные ощущения что были у Алексея с момента пробуждения до этого мига. Раздражение и злость схлынули, как будто их и не было. А когда дверь за супругами Димитровыми закрылась он устало откинулся на подушку, понимая, что заснуть ему скорее всего уже не удастся. Сна не было ни в одном глазу. Да и до этого он выспался не мало. Дверь скрипнула, это жандармский урядник заглянул убедится, что пациент на месте и увидев спокойно лежащего Белова с полным удовлетворением вернулся к своему бдению, снова оставив Алексея наедине со своими мыслями.

Алексей ошибся в своих прогнозах и все же под самое утро забылся сном. Новое пробуждение в этот раз было не таким очаровательным и прелестным как прошлое, его банально тормошили за плечо и заставляли проснуться.

— Ваше Благородие просыпайтесь. — рыжий и крепкий жандармский урядник явно не привыкший к роли будильщика молодого барчука старался не особо рьяно, но и даже так чуть не вытряс душу из проснувшегося от его порывов Алексея.

— Ты что это удумал окаянный — вспылил раздасованный Алексей, которого так нагло разбудили.

— Ваше благородие. Так приказ передали. — пояснил урядник, отходя в сторону — Сказали через час офицер наш приедет к Вам, да и с ним чиновник из Костромы будет.

— Хорошо ступай — но тут желудок дал о себе знать, что собственно было совсем не мудрено с тремя то днями голодовки — Постой, завтрак там скоро?

— Ваше благородие так обед уже. Минут через десять как раз принесут.

Десяти минут Алексею как раз хватило в притык чтобы привести себя в порядок в туалетной комнате, что на его счастье оказалась в его палате. Приятно быть дворянином, тут и забота, и почёт с уважением. Лепота. Одно слово. Не меньше чем возможности принять душ и почистить зубы Алексей обрадовался чьей-то предусмотрительности, когда обнаружил сложенную на прикроватном табурете свою школьную форму. Встречать гостей, при чём столь официальных в больничной пижаме было однозначно не с руки. Да и одевшись в свой пусть и школьный, но костюм он почувствовал себя намного комфортнее и увереннее чем в больничной одежде.

Принесенный обед хоть и существенно не дотягивал до обедов, подаваемых в школе, но тут же был просто сметен голодным до невозможности парнем. И ему в этот момент было если уж и не совсем всё равно насколько наваристы щи и велика порция мяса, подаваемая с гарниром из гречневой каши, то уминал он это как вкуснейшие яства, совершенно не жалуясь. А уж каким вкусным ему показался чай с блинами, так словами не описать.

К тому моменту как появились ожидаемые гости Алексей уже не только расправился с обедом, но даже успел минут двадцать поваляться на застеленной кровати. Так что у вошедших без стука посетителей не получилось застать его в неглиже и врасплох.

— Алексей Николаевич голубчик Вы мой, ну и заставили Вы меня поволноваться. — ворвавшийся в палату первым Александр Сергеевич Данилов быстро подойдя обнял опешившего от такого проявления радости Алексея. Ему лишь оставалось хрипеть от поистине крепких объятий Данилова и таращить удивленные глаза на вошедшего вслед за канцеляристом жандармского офицера.

Высокий и рослый мужчина в тщательно отглаженном жандармском мундире темно-синего цвета с характерными светло-синими обшлагами, воротником и выпушками. Начищенный металлический прибор и пуговицы поблескивали под падающими из окна солнечными лучами, а серебряное шитье с эполетами и специальными жандармскими аксельбантами придавали этому образу какой-то праздничный вид. Завершался этот образ щеголеватыми усиками с небольшими завернутыми вверх кончиками. Как есть франт. С совершенно без эмоциональным взглядом зеленых глаз, надо признать хорошо гармонирующих с его волосами цвета спелой пшеницы. Такие персонажи всегда пользуются успехом в околосветских салонах у провинциальных матрон.

Данилов после первого порыва отстранился, держа его за плечи вытянутыми руками и внимательно осматривая своим цепким взглядом.

— Добрый день Александр Сергеевич. Рад Вас видеть. И благодарю что смогли приехать. Вы же получили мою весточку?

— Весточку я получил еще во вторник, но даже и подумать не мог что тут так всё серьезно. — Данилов наконец-то отпустил Алексея и повернулся к офицеру. — Алексей Николаевич, позволь тебе представить ротмистр Отдельного корпуса жандармов Сазонов Дмитрий Иванович, именно он занимается Вашим делом.

Представленный офицер всё также не меняясь ни на секунду в лице выражавшей полнейшую незаинтересованность в происходящем щелкнул каблуками и вздернув при этом подбородок. А затем вернулся к своему образу соляного столба.

— Приятно познакомится Дмитрий Иванович — поприветствовал офицера Алексей, судорожно прикидывая соответствия в армейских чинах жандармскому ротмистру. На вскидку получалось что чин это соответствовал капитану в пехоте. Но вся изюминка в жандармских офицерах была в другом — эти офицеры занимались политическим сыском, борьбой с революционным движением, охраной правопорядка и контрразведкой часто работая в губернских управлениях, насколько помнил он из истории своего мира. И Алексей не уловил причины, по которой жандарм со столь интригующими обязанностями занимается именно его делом.

— Так вот Алексей Николаевич приезжаю я сегодня согласно Вашей просьбы в этот замечательный и спокойный город и что узнаю? — с театральной паузой Данилов уселся на ранее занимаемый Ольгой Николаевной стул и продолжил — А узнаю я что Вы сначала убегаете со школы, затем пропадаете на два дня и в итоге Вас вылавливают из реки выше города по течению, да еще и привязавшегося к бревну собственным пальто. Мало того Вас вообще рыбаки сначала за утопленника приняли. Это что же за приключения с Вами произошли? Не поделитесь подробностями? А то Дмитрий Иванович жаловался, что Вы без памяти были двое суток, чуть ли не при смерти, а я смотрю Вы прям живее всех живых. Уж утолите наше любопытство, будьте добры.

Алексей от такого напора что проявил обычно немногословный Данилов даже немного растерялся. И вдруг почувствовал, что ходит по тонкому льду. За всем благодушием Данилова от него не укрылся его внимательный взгляд что впился в его лицо считывая мимику парня.

— Я рад бы сам помочь с этим, но есть большая проблема.

— Что за проблема? — подобрался Данилов, да и на застывшем лице ротмистра проявились пусть и мимолётно, но живые эмоции.

— Я в понедельник действительно покинул самовольно школу. Да Вы и сами знаете причину — мне необходимо было добраться до Поликарпа Семеновича чтобы передать Вам сообщение. Я помню нашу беседу, помню, как вышел из его ателье и пошёл назад в школу. Помню, как шёл по улице и всё. Затем провал, как будто дни стёрлись из памяти. Следующее что я помню это как очнулся в больнице. Даже не знаю, что произошло. Мне говорили, что я был в бреду и пытался защититься от кого-то, когда меня вытаскивали из реки. Но сам я этого не помню совершенно.