Чтение онлайн

— В общих чертах я понимаю, что это признание досрочно совершеннолетним, верно? — оторвавшись от своих размышлений Алексей обратился к терпеливо ждущих его ответа людям. Но теперь в разговоре повёл Савельев, продолжив разговор на эту тему с объяснений.

— Да, строго и в общих чертах говоря эмансипация, это признание несовершеннолетнего совершеннолетним досрочно. В вашем случае есть некоторые нюансы в этом признании которые нам мешают в его исполнении. — увидев недоуменный взгляд Белова продолжил — по стандартной процедуре процесс этот совсем не быстрый и требующий немалого времени на согласования во всех надзорных инстанциях и займёт не менее двух-трёх месяцев для его оформления. Но это стандартный и общий для использования вариант. А есть ещё совершенно редко используемый регламент. Он используется в случаях, когда несовершеннолетний не только эмансипируется, но и выходит из рода или семьи к которой он принадлежит. В этом случае происходит всё в течении одного дня. И это скорее больше магический ритуал, чем просто канцелярское решение, да и проходит в том же зале и перед источником как в день инициации. Входя человеком с одной родовой фамилией, выходит после ритуала человек с совершенно новой фамилией обрывая на магическом уровне все связи со своим прошлым. И обратного пути уже не будет никогда. Поэтому его использование так редко применяется.

Савельев замолчал и замер в своем кресле, не спуская с Алексея своего тяжелого, изучающего взгляда, пытаясь выявить самые малейшие эмоции на лице парня. Данилов так же, как и его старый товарищ обратился весь во внимание. Ожидание оказалось совсем не долгим, Алексей слегка наклонил голову и явно повеселевший от услышанного широко улыбнулся, вызвав лёгкое удивление у обоих.

— Пожалуй вы правы Дмитрий Андреевич. Это действительно самое лучшее решение из всех что есть.

— Вы же понимаете, что придется сменить фамилию? — уточнил Савельев, не ожидавший такого быстрого решения от Алексея.

— Вы предельно ясно это сказали, так что всё понятно. — ровный и уверенный тон отбросил сомнения Савельева в том, что парень не услышал или не осознал его слова.

— Алексей Николаевич, есть ещё один очень тревожный момент при исполнении этого действа. — теперь заговорил молчавший до этого Данилов.

— Про что именно вы сейчас предупреждаете? — Белов был удивлен и не скрывал этого. Слишком хорошо эти два лиса подвели его к этой возможности, чтобы сейчас отговаривать, да и время для нагнетания жути по идее уже должно было пройти.

— Я хочу обратить ваше внимание что как только вы будете признаны совершеннолетним, на вас в полной мере станет распространяться не только дворянское уложение, но и дуэльный кодекс.

Намёк на то что в случае признания его совершеннолетним его совершенно на законных основаниях смогут вызвать на дуэль до смертельного исхода был совершенно прозрачен. Но Алексей об этом помнил и так. Так что никакого испуга по этому поводу уже не питал. Да и много раз обдумывал эти моменты в своих размышлениях, как сегодня во время того как слушал об эмансипации, так и раньше в свободное от проблем время.

— Александр Сергеевич я в полной мере всё осознаю и понимаю. Даже скажу вам прямо что это в моем видении не самый опасный вариант развития событий.

Савельев и Данилов выглядели удивлёнными его словами, и явно ждали объяснений.

— Итак с моей точки зрения вся эта ситуация выглядит так. Первый вариант, я иду в Магическую канцелярию к источнику и совершаю этот ритуал. Становлюсь совершеннолетним, получаю права и обязанности, кроме этого избавляюсь от угрозы со стороны своего горячо нелюбимого дядюшки и его цепких лап, скрытых под опекой. Тем самым сохраняю свои деньги как минимум. И как минимум избавляюсь от возможности на меня влиять в собственных решениях. А вот второй вариант менее интересный. Я остаюсь в той же правовой позиции, дядя получает надо мной, пусть и не сразу, а в течении двух-трех месяцев максимум опеку. Естественно распоряжается теми деньгами что лежат на депозите по своему усмотрению. От этого у него естественным образом возникает конфликт со мной, и он меня выгоняет из своего рода делая простолюдином. Как только я оказываюсь на улице в этом правовом и сословном статусе меня тут же как шелудивого пса забивают Борисовы. Я более чем уверен, что решение с их стороны помочь дяде в вопросе его опеки надо мной, основано именно на такой договоренности. Других мотивов Борисовым помогать ему в этом благом в кавычках начинании я вовсе и не вижу. Так что тут и думать нечего. Риск оказаться на дуэли с одной стороны и риск сдохнуть как шелудивый пёс в канаве с другой. Тут вообще и размышлять не о чем.

Оба старых лиса смотрели на закончившего свою речь Алексея заинтересованным, оценивающим взглядом явно размышляя над его словами. Сейчас сидящий перед ними Белов казался совершенно иным человеком чем тот, кто сидел перед ними буквально десять минут назад ошеломленный известием что опека дяди неизбежна. Разница была настолько колоссальна, что даже вызвала некоторую оторопь.

Лёгкость, с которой тот воспринял услышанную им угрозу о возможных дуэлях, и его совершенно логичные и разумные доводы по этому поводу усложняли им сейчас выполнение их изначального плана. Расчёт на то что сломленный грядущей опасностью подросток будет тих и внушаем потерпел крах. И именно размышления о том, как перестроить подход к нему и вызвал ту долгую тишину что пролегла после его слов в кабинете.

Ни они сами, ни Белов не произносили и слова, думая каждый о своём. Если барон и Данилов размышляли о своём следующем ходе в их плане, что только- только начал получаться в своём исполнении, то Алексей задумался вообще о неожиданной для них теме. И если бы они могли узнать его размышления в этой тишине, удивлению их, наверное, бы не было передела. Его мысли сейчас были совсем не о дуэлях, или сложностях последующих за ритуалом эмансипации. Мысли его лихорадочно метались в раздумьях о том какую фамилию ему надо выбрать. И лишь голос Данилова вывел Алексея из этого сумбура.

— Алексей Николаевич. Должен признать ваши доводы совершенно понятны и логичны. В который раз удивляюсь вашим зрелым и обдуманным решениям. Значит найденный нами вариант вас полностью устраивает, и вы решили остановиться именно на нём?

— Совершенно верно Александр Сергеевич. Это самое разумное что я могу сделать в той ситуации что сложилась со мной на данный момент. — спокойный и уверенный тон явно убедил его собеседников, потому что оба практически улыбнулись уголками губ, кивая сами себе. — И я прекрасно отдаю себе отчёт что только благодаря вашей с Дмитрием Андреевичем помощи и не только советом, я смог прийти к этой возможности сейчас и справиться в будущем. Поэтому чтобы не плодить сущности и не создавать себе и так огромные моральные долги я хотел бы уточнить всего один вопрос, и очень настаиваю получить ответ на этот вопрос прямо сейчас.

Савельев и Данилов с огромным удивлением встретили окончание речи Алексея и с самым натуральным изумлением смотрели сейчас на него.

— Что вы имеете ввиду? Какой именно вопрос? — уточнил барон.

— Прошу принять мою эмансипацию как уже свершившийся факт. А поэтому принимая во внимания что мы сейчас все здесь находящиеся люди, взрослые и повидавшие жизнь, пусть в моем случае совсем немного вопрос будет простой, но очень рассчитывающий на откровенный ответ, что поможет мне приложить максимум усилий для помощи. Что вы в действительности хотите от меня. И по моему скромному мнению, если отбросить политесы, то результат будет намного лучше.

Выговорившись, Алексей в ожидании замолчал, не торопя по-настоящему ошеломленных его речью мужчин. Да они настолько были удивлены его прямотой и такой наглой попыткой показать, что он видит их скрытые мотивы в помощи, что сейчас пытались выстроить в своих головах новое видение ситуации. Они даже пару раз не прикрыто переглянулись, словно пытались убедиться друг у друга что это происходит в действительности. Наконец Данилов тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла, будто силы внезапно его покинули. Он закрыл глаза и поджал губы, уже даже и не пытаясь скрыть свои размышления. Савельев хитро прищурившись в это время внимательно смотрел на Алексея, не выказывая уже никаких особых эмоций. Тишина в кабинете снова стала тяжелой, даже скорее давящей своей неопределенностью. Медленно создавая намёк тревожности и неизвестности дальнейших реакций собравшихся.

Изначально, замечая и понимая, что они ведут свою игру Алексей, принял для себя решение не показывать, что раскусил их тонкий замысел использовать его как пешку, ну или на крайний случай как коня в их шахматной партии. Но, принятие решения о эмансипации всколыхнуло в нём какой-то незнакомый моральный пласт и вдруг остро, очень сильно захотелось избавиться от лишней шелухи в прошлом. Если решаешь жить в обновленном состоянии, то необходимо максимально избавиться от тех моментов что будут как плавучий якорь тянуться за кораблем его новой судьбы, мешая свободному плаванию. Так что решение вскрыть карты, пусть и только в этом случае, было не совсем спонтанным. Скорее взвешенным и обдуманным, пусть и наспех. И теперь всё зависело от ответов Савельева и Данилова. И их решения, относиться ли к нему как к взрослому, или что совсем из области фантастики — как к равноправному участнику разговора.