Чтение онлайн

Спустились быстро. Всё это время Урсула не затыкалась, словно ей ожидание денег язык развязало посильнее крепкого вина.

— Эта, юн спадин, — тараторила мечница, — и пушка чудная. Мы все ходили, не могли понять, где у ней запальная дырка.

— Сама ты запальная дырка, — пробурчала Катарина, глянув исподлобья на шумную женщину.

— Ой, не надо тётю Урсулу стращать, пуганая, — покривлялась мечница и продолжила: — Мы уже и пороха насыпали в неё, и пыж заткнули, и даже ядро подходящее затолкали!

— Да в бездну вас! — вдруг выругался Юрий, ускорив шаг. — Сорокапятку с дула зарядили? Надеюсь, ядро хоть не чугунное? А то всю резьбу сорвёте!

— Я что дура, что ли, юн спадин?! — ударила себя в грудь Урсула. — Я ж сразу нарезы заприметила. А оно ведь как, у меня дочка умная, она сказала, что со штуцеров, завсегда стреляют, ежели ядро промасленным куском войлока обмотать, чтоб нарезы не сбить. Они же, нарезы эти, стоют больше, чем десять простых пушек. А тут целая пушка штуцерная.

Юрий уже даже не шёл, а бежал. Когда Катарина забежала вслед за ним за угол, где стояли чудной сундук на колёсах, несколько необычных повозок и сама пушка, то увидела, как мимари, оглядел орудие со всех сторон, а затем потянул какой-то рычаг. У пушки отодвинулось донце и порох, который бабы набили через дуло, посыпался на землю.

— Эта пушка заряжается сзади, — явно очень стараясь не закричать, произнёс Юрий. Он подошёл к сундуку, сорвал приклеенную к тому бумажку, пробежался по письму глазами, а затем начал вертеть на непривычном замке шестерни со необычными значками. Вскоре замок сдался. Юрий с лязгом распахнул сундук, у которого дверца оказалась сбоку. То есть, то был железный шкаф на колёсах, а не сундук. Внутри лежали какие-то ящики.

Ми мари открыл один из них и вытащил большую латунную бутылку со странной пробкой.

— Выбивай ядро! — рявкнул Юрий на Глорию, стоящую тут же с банником в руках. Дочка Урсулы нахмурилась, но не стала перечить, а подошла к дулу и сунула в ствол инструмент.

— Принимай, — прорычала она, а когда её не услышали, повысила голос: — Принимай, говорю, глухие рыбины, а то вам всем слух и матку ёршиком прочищу!

Две девушки покрепче и помоложе, наверное, выбранные в пушкарки, бросились и стали ловить выпадающее ядро. Даже головами стукнулись. Порох, конечно, весь испортился, его теперь только на совок сметать вместе с песком.

— Доченька, — всплеснула руками Урсула, — где ж это ты так ругаться научилась?

— Мама! — огрызнулась Глория. — Я стражницей служила! Стражницей! Там не ругаются, там так говорят и даже думают!

Все, кто окружил стоянку с пушкой, а это и отряд, и Ребекка с Гердой, и Клэр с оруженоской, и вся прислуга, и гости имения, все захохотали. А потом поднялся шум и гам — Юрий открыл сундучок с серебром и золотом. Это было жалование за месяц.

Из толпы вышла леди Ребекка.

— Юрий, можно я преподнесу графине урок?

Мимари кивнул, хотя сам еле сдерживался, что не бурчать. Может, плохая была у Лукреции мысль спрятать бритву? Юрий же сам говорил, что если не побреется, превратится в обезьяну, а эта ведьма и решила поглядеть на такое чудо. Вдруг он уже обезьяной и становится? Злой такой и кусачей.

Катарина опустила взгляд на фигурку «валкири» со странным фонарём в руках. Но её не фонарь волновал, а кираса. Вроде бы Глория сильна в кузнечном деле и чугунном и бронзовом литье, надо будет с ней потолковать, осилит она такую кирасу. Ну, чтоб как голая, но в броне. И чтоб сиськи побольше были. Железа-то можно и в деревеньках по пути купить, а в походной кузне инструмент отменный, халумарский.

Тем временем рыцарша начала раздавать указания, и из усадьбы принесли стол, за который, однако, усадили не Клэр, а её оруженоску.

— Клэр, дитя моё, — заговорила леди Ребекка, — я не просто так приняла эту девчонку в твои оруженоски. Она потомственная купчиха, с молодых ногтей знает, как деньги считать. А тебе пока только предстоит изучить эту сложную науку. Научись подбирать своё окружение, тебе нужны будут преданные казначейки и советницы.

Графинька встала за спиной оруженоски и с видом телёнка, которого оставили без мамки, уставилась на кучу денег, которую Юрий самолично выложил на стол. Катарина хотела помочь, но мимари что-то пробурчал на своём языке, а потом добавил на всекоролевском: «Спасибо, я сам».

От этого Катарине стало ещё более неловко и тоскливо. Неужели она и есть причина грустного настроения Юрия?

Началась раздача денег. Как полагается, больше половины серебра отдали Ребекке. Ведь глава наёмничьего отряда сама потом раздаёт своим солдаткам по заслугам и договорённостям. Так принято. Так как именно голова нанимается, а не каждая баба по отдельности.

— Я чё-та не пойму, — произнесла Урсула, после того как получила своё серебро и встала рядом с Катариной. — А её сиятство тоже жалование получает? Она же не нанятая солдатка.

— Она получает преференции и подарки за графскую благосклонность, — огрызнулась храмовница.

— А чё ты такая злая? — широко улыбнувшись, спросила мечница.

— Отстань! — вспылила Катарина и сложила руки на груди. Ей и так было нехорошо, а ещё эта старая лезет с вопросами.

Тем временем шум толпы перерос в крики. Солдатки начали возмущаться, почему одним леди Ребекка выдала больше, другим меньше. В ответ рыцарша разбила кому-то лицо и припомнила нерадивость, нерасторопность и даже трусость. К чести Ребекки, та взяла себе только строго оговорённую, хотя и большую сумму, а забранные у опальных солдаток излишки отдала тем, кто отличился в походе, но даже убившей соратницу каторжанке досталась пара монет. К тому же доход отряда — это не только плата людям, но и траты на корм скоту, на порох, на провизию, на запасы для походной кузни и прочие нужные мелочи.

Много заплатили целительнице, которая не покладая рук зашивала раны после боёв, вытаскивала щипцами пули и толкла по ночам в ступке зелья. Половину остатка после отряда Ребекки, то есть почти четверть всей суммы жалования, получила Лукреция. Все завистливо шептались, пока на толпу снова не цыкнула леди Ребекка.

Потом дошла очередь и дошла и до храмовницы. Юрий ей молча отсчитал полагающуюся сумму, а затем убрал остатки серебра в сундучок и начал доставать ящики, в которых оказались странные бутыли из меди с ещё более странными пробками. Бутыль он назвал «гильезой». Сказал, что в ней уже готовая навеска пороха для стрельбы. А пробки оказались разные: плотная бумажная трубка наполнена свинцовой картечью; большая пухлая — подобна гренаде с пороховой начинкой и рубленым железом; а ещё были непонятная «куму…нитивная». Словно сложное и Катарина его плохо запомнила. Но она тоже начинена порохом, хотя фитиля для поджига никто не смог найти. Самыми понятными оказались простые железные конусы, которыми полагалось стрелять подобно обычным ядрам. Юрий их назвал бронебойными и сравнил с люцернским молотом, который тоже был заострённым и тяжёлым. В общем, получилось ядро-клевец совсем не круглого вида.

Пока Юрий доставал учебный макет гильезы, назначенные в пушкарки девки попытались забить в ствол через дуло одну из непонятных «кумутивиинных». Юрий увидел их в тот момент, когда Глория размахнулась деревянным молотом, чтоб ударить по носику пробки. Пробка, кстати, называлась странным словам «снарада». Слово походило на гренаду и по своей сути было такое же.

— Стой! Стой, — прокричал мимари и разразился бранью на своём языке.

Потом он долго объяснял, что так делать нельзя. Он при этом стоял возле леди Ребекки и Лукреции и возмущённо размахивал руками, а потом улыбался. Не с ней, а с ведьмой. А ещё эта графинька влезла.