Чтение онлайн

— Не надо! — нарывая голос, орала дементэ, но её не слушали.

Одна из жирдяек подхватила конец пуповины, опустилась на колени и начала засовывать его между раскинутых ног дементэ. Молоко из грудей закапало на лицо жертвы.

— Не-е-е-ет! — завизжала дементэ от боли и вскоре провалилась в беспамятство.

В фургоне было ещё темно, но сквозь маленькие щёлочки внутрь пробивался серый утренний свет. Снаружи кукарекали запрятанные в клетки петухи. Лениво лаял Малыш. Несколько коров почти в унисон требовали, чтобы их подоили. В ответ на это раздались голоса и забренчали деревянные вёдра, а следом послышалось характерное «шик-шик-шик», когда струя молока попадает в ёмкость. Парным молоком запахло на всю поляну. А ещё уже привычно пахло дымом и сырно-луковой похлёбкой.

Я вздохнул. Вчера поговорил с Мартой (ну, как поговорил — я объяснял, чего хочу, а она мычала, как те коровы, кивала и размахивала руками), а после побеседовал с Катариной. В итоге сошлись на том, что деревенская ведьма готовит, моет, стирает и штопает на всю нашу компашку, а я — только по праздникам, когда надо действительно выпендриться перед соседками, что муж работящий. Такой расклад меня в целом устраивал, если бы ещё вышивание на кого-нибудь переложить, было бы вообще классно. Но, блин, если бы не Катарина, Марта это всё и так бы делала бесплатно. Но она хоть и деревенская, но не дура, и теперь за то, что раньше было на халяву, придётся в месяц по десять серебряных платить. А это почти четыре тысячи рублей на наши деньги. Вроде, и немного, но для низкого уровня жизни Реверса весьма неплохая подработка.

Я улыбнулся и покрепче обнял лежавшую спиной ко мне Катарину, ощущая тепло её обнажённого тела. Чтобы не было завистливых взглядов в нашу сторону и чтобы, не приведи Небесная Пара, не появился дух-грешень зависти, мы вели себя тихо, как мышки.

Вспомнив эту ночь, я медленно провёл рукой по коже храмовницы: сперва по бедру, потом скользнул по животу, а в конце легонько сжал ладонью левую грудь, так, чтобы сосок немного торчал между пальцами. Чувствуя, что снова хочу, немного подвинулся и упёрся мужским достоинством ей в ягодицу.

— Нас услышат, — тихо произнесла Катарина, не открывая глаз.

— Ну и пусть, — прошептал я в ответ.

— Ты сейчас без защиты от духов. Грешень легко появится.

— Но ведь ночью же не появился, — продолжил я и осторожно провёл пальцем по ареолу соска.

Катарина поёжилась.

— Не надо. Вот поедем в дозор как приманка, сделаем привал, тогда можно. А дух зависти появлялся, только небольшой, но его страхи прогнали.

— Это как? — переспросил я, приподнявшись на локте.

— Представь, что маг — это туша буйвола, который пал. Вокруг него сразу появляются голодные хищники и начинают драться за лакомый кусок. Львы, гиены, шакалы, грифы, марабу, леопарды. Даже крысы, и те будут ждать, когда им достанутся крохи. Чем сильнее маг, тем больше охочих до его силы он привлекает. И вот твои страхи пока смогли отогнать непрошеного гостя, а сами до сих пор грызутся меж собой, ибо ты уже впустил их к себе. А если появится действительно сильный дух, он разгонит всю мелочь и начнёт жрать тебя заживо, и не важно, кошмар он или грешень.

Я покачал головой.

— Прямо-таки павший маг? — ехидно спросил я и опустил руку Катарине между ног. — Я, вроде, вполне живой и бодрый. И хочу добавки, — прошептал я в самое ухо девушки.

Было слышно, как её дыхание стало громче и чаще, а сама она задрожала. Я гладил и гладил пальцами, пока Катарина не развернулась и не села сверху. Её глаза блестели в темноте, словно у них были встроены светодиоды, а сама она прикусила губу, чтобы не издать ни звука. Однако какая-то дощечка в полу фургона всё же едва заметно поскрипывала в такт движениям девушки, но я надеялся, что солдатки, занятые утренними хлопотами, не заметят. Вскоре Катарина судорожно согнулась, а потом наклонилась и ткнулась лбом в мою подушку.

— Нам пора вставать, — прошептала она и шумно вздохнула. Голос её до сих пор дрожал, а низ живота слегка напрягался.

Я не ответил, лишь кивнул. Я лежал, закрыв глаза и сжимая пальцами талию девушки. Никуда не хотелось идти, ничего не хотелось делать. Вчера мы без проблем одолели послеобеденную часть маршрута и остановились на ночлег почти в таком же месте, что и до этого, разве что вместо речки был небольшой ручей, а сам привал имел старое-старое костище, намекая, что этим местом пользуются уже много десятилетий.

— Эх, молодёжь! — раздался откуда-то томный, мечтательный голос.

Я зажмурился ещё крепче и мысленно обругал себя: ведь совсем забыл о вознице, которая иногда спала прямо под фургоном. Но ничего, мы в Средних веках. Нам простительно.

Вздохнув, я сел и потянулся за одеждой. На этот раз пришлось напялить на себя простую белую рубаху с завязками на вороте вместо пуговиц, кожаную жилетку, серые льняные бриджи с медными бубенцами на завязках чуть ниже колен, коричневые обувки-чешки и чёрный шерстяной шаперон — накидка похожая на очень короткий плащ с капюшоном, такой же, какую носил мультяшный Робин Гуд. Из украшений — только серебряная застёжка на шапероне, разноцветный пояс с медными бляшками амулетов на концах и толстый чёрно-жёлтый кант на нарукавных разрезах жилета. Это был типичный наряд крестьянина средней руки, не бедного, но и не богатого.

После долгих споров было решено, что Катарина тоже поедет, одевшись возвращающейся со столичного рынка крестьянкой: серое платье без рукавов длиной до колен, белая рубашка с рукавами до локтей, зелёный шаперон с фигурными вырезами по краям и тугой корсаж из плотной серой ткани, обхватывающий талию. Чтобы не было подозрений, ей сделают ложную повязку: тогда будут думать, что она сломала руку.

Одевшись, я глянул на приготовленные сигнальные ракетницы, а потом выскочил наружу. Сразу же столкнулся с ехидным взглядом возницы, отчего тихонько кашлянул, словно поперхнулся, и отвернулся.

— Что с молниями?! Что с заморозкой? — раздался тут же ехидный окрик генерала, который, похоже, страдал бессонницей. Он полночи бродил по лагерю и тихо ругался из-за чего-то, а потом в пять утра поднял Андрея и заставил его составлять отчёт по экипировке экспедиции. И что ему неймётся?! Будь у этого «барона» настоящее баронство, всех бы в нём задолбал, включая соседей. А он ещё матерился, искал свои удочки, решив в пять утра сходить к ручью. Нет там рыбы, даже в омуте — так сказала Катарина, а она звериным чутьём чует. Неудивительно, что Петра Алексеевича поставили на должность начальника базы, энергии, как молодого. И он, говорят, ещё воевал много где.

Вдобавок он вчера задолбал всю пушкарскую банду, гоняя их туда-сюда. Солдатики во главе с Глорией сперва ёрничали, мол, недопустимо, чтобы ими мужик командовал, но потом генерал хлопнул в ладоши, ехидно посмеялся и со словами «Что ж, применим местный вариант куртуазного вафела» пошёл кляузничать леди Ребекке. Через минуту из палатки вылетела остервенелая Герда и отхреначила всех палкой. После этого возражения пропали, а пушкарки только к ночи упали на траву без задних ног, вволю натренировавшись в заряжании орудия, имитации выстрела по команде «огонь» и переведении из походного положения в боевое и обратно на время. Генерал тогда потирал ладони и говорил, что после военной базы на несколько тысяч дураков он чувствует себя, как в санатории.