Чтение онлайн

— Друг мой дорогой! — радостно закричал Винсент, когда проф уселся в колесницу рядом с тощей сгорбленной девицей-возницей в сером походном платье и шерстяном плаще с откинутым сейчас капюшоном. — Я с вами!

Пухлый маг с заботой уложил подушечку на перекинутую поперёк минималистичной повозки доску, обитую толстой кожей, и заменявшую здесь скамью, затем спрятал под ноги своё походное коромысло и сумки, а сам втиснулся, заставив возницу и Глушкова потесниться. Так и хотелось назвать его толстозадым.

Во вторую колесницу уселась Констанция, тоже подложив под себя подушечку. После этого проф заподозрил неладное и оглядел доску, на которую приземлился сам.

— В путь! — закричала волшебница.

Первая возница привстала, перекинула ногу, так чтобы доска оказалось между ног, а потом дико завизжала, взмахнула кнутом и громко щёлкнула над спиной поджарого телка, который тут же сорвался с места, помчавшись быстрой рысью.

Вслед за ними, такой же манёвр совершила и возница, рядом с которой сидел Глушков.

— И-и-и-и-ха!

Телок замычал, задрал хвост и начал так быстро набирать скорость, что профессору пришлось ухватиться за край колесницы, чтоб не свалится назад. Колесницу начало нещадно трясти, а грохот обитых железными полосками колёс бил по ушам. По примерным оценкам, животное двигалось со скоростью около тридцати километров в час, что весьма много как для этого парнокопытного, так и для средневекового транспорта в целом.

Керенборг быстро отдалился, а потом и вовсе пропал за очередным холмом. Пятая точка профессора вскоре начала болеть, заставляя морщиться при каждой кочке, а кочек на дороге было много. Чтоб как-то отвлечься от неприятной особенности пути, Глушков заговорил с архивариусом.

— Винсент.

— Что?! — прокричал маг, перекрикивая грохот колёс, и наклонился поближе.

— Винсент, у вас же большая библиотека?!

— Да! — радостно отозвался маг и как бы невзначай положил руку на талию возницы, что не укрылось от взгляда Артёма, вряд ли маг будет затаскивать в постель простолюдинку, хотя кто их знает, этих местных мужичков. Да и в земном средневековье знать не всегда брезговала чернью. Бастардов было достаточно, и какой-нибудь странствующий рыцарь, будучи в добром расположении духа, мог в любой деревушке угостить первого встречного ребёнка сладким — вдруг это его чадо.

— А могу ли я посетить эту обитель знаний?! — продолжил расспрос Глушков.

— Не всю! Вы же понимаете! — многозначительно улыбнувшись, ответил маг и подвинулся к вознице ещё ближе. Та поджала губы, стараясь не обращать внимания на архивариуса.

— Винсент, скажите, а Мезогейос — это на каком языке?

— На наречии морского народа. К сожалению, их осталось немного, божества разгневались на них, и там, где были города этого народа, ныне похожее на чашу море, окружённое кольцом гор. На их языке так и зовётся — Понт Кратер, Море-Чаша.

Маг отпустил руку, которой держался за край колесницы, сунул за пазуху вознице и продолжил рассказ:

— Легенды гласят, что ночь превратилась в день, и с неба на город Хелладов рухнул огненный шар! Земля дрожала три дня и три ночи! Пожары горели ещё месяц! Море хлынуло в раскалённую, как сковорода, чашу, увлекая за собой целые флота. Жрецы объявили, что это воздалось морскому народу за то, что он решит покорить все воды и узнать, что лежит за горизонтом. С тех пор запрещено выходить в море дальше, чем пропадут из вида берега, вершины гор и шпили храмов! Потому вдоль берега стоят высоченные маяки, видимые издали в любую погоду.

— Ясно, — пробурчал под нос Глушков.

«Сдаётся, — пришли в голову профессора размышления, — божества здесь ни при чём, ведь от метеорита никто не застрахован. Легенда о стагнации мореходства тоже лишь забавный факт о разгуле суеверий. А вот про язык Хелладов — весьма любопытно. И почему наши деятели стараются в упор не замечать странностей? Система, произвести вычисления, насколько велика вероятность совпадения того, что всем имеющиеся на Реверсе языки могли совпасть с земными, при условии возникновения цивилизации независимо от нашей».

«Данный расчёт будет выполнен перебором вариантов. Расчёт займёт продолжительное время. Произвести?»

«Да».

Небесная Пара висела в зените. Дорога петляла между холмов, полей, небольших лесочков и многочисленных деревушек. Колесницы иногда притормаживали, дабы перебраться по каменным мостикам через небольшие поросшие камышом речушки или чтоб разминуться с попадающимися на пути телегами крестьянок, гружёными сеном или мешками. Тёплый, пахнущий спелой пшеницей и полевыми травами ветер сдувал в сторону поднимаемую колёсами и копытами пыль. Винсент что-то ещё самозабвенно рассказывал, но профессор не слушал, отдав приказ записывать монолог в память системы, а сам размышлял. Размышлял о том, что же он скажет местному духовенству. И в голову пока ничего не приходило…

***

— Я не полезу на эту страховидлу! — голосила Урсула, стоя в трёх метрах от мотоцикла.

— Доминарсе, — процедила Лукреция, подходя ближе, но и сама не решалась сесть на указанное место, а фраза значила, что надо взять себя в руки.

— Не ругайтесь, ваше магичество, ноги всё одно как свинцовые.

Я улыбнулся и оглянулся на Катарину, которая нервно теребила знак Небесной Пары, свисающий с её шеи. О том, что случилось утром, напоминало лишь то, что храмовница иногда опускала руку к низу живота, словно пытаясь ощутить, свершилось чудо, или нет. Забеременела, или не смогла?

— Всё будет хорошо, — ласково произнёс я, а на душе было тяжело. Нет, не от предстоящего посещения злополучного оврага, а оттого, что я устал постоянно ждать неприятностей. Хотелось взять и процитировать старый детский мультик: «Как же я могу не пойти, если неприятности меня ждут? Им же, наверное, скучно». А в следующий миг чуть не подпрыгнул на месте.

— Чужик, мать твою, слазь оттуда!

Мой персональный страх нашёл-таки, чем подцепить струнки моих поджилок на этот раз: он сидел на канистре с бензином и искрил, как оголённый провод. По чёрной шкуре бегали тонкие и яркие зигзаги разрядов. Вниз, в траву и люльку мотоцикла, сыпались быстро остывающие брызги, как от сварки. Если полыхнёт да рванёт, про транспортное средство можно будет забыть.

— Отошли все! — заорал я, схватив Катарину за руку и потащив её подальше от этого психопата-суицидника. Впрочем, духу-кошмару ничего не будет. Его и так уже гранатой разрывало на кусочки, но он снова целёхонек как ни в чём не бывало.

Чужик громко завизжал и наслал прыгать на канистре. Я быстро наклонился, подобрал с земли камень и замахнулся, чтоб кинуть, но меня опередила храмовница. Увесистый булыжник, запущенный её рукой, снёс тощего и вредного духа с канистры.

— Зря я, чтоб ли на крыс по подворотням охотилась, — пробурчала девушка. И подняла ещё один камень.