Чтение онлайн

Вновь откинувшись на подушки, прикрыв веки и закутавшись в крылья, Аодх погрузился в лечебный, восстанавливающий сон.

Скоро, совсем скоро…

Далия Снежинская

Тяжело вздохнув, поправила чепец на голове. Вот как неделю, я работаю горничной у краснокрылого фейри — Рауда. Работа не сильно обременительная, так как в его замке имеются, помимо меня, другие слуги. И среди этих существ — я одна человек. Из-за этого на меня смотрят косо, с любопытством, недружелюбно и даже с презрением. Сказала бы, что меня это совершенно не задевает, но неприятно ощущать недобрые взгляды, сверлящие спину. Сразу чувствую себя ущербной. Но не забиваться же мне в норку из-за горстки ненавидящих? У меня задача вернуться домой, а для этого нужно отработать долг. И рассиживаться мне некогда.

Когда я впервые открыла глаза в этом родовом замке будущего хозяина, то обнаружила себя на узком диване в небольшом кабинете с тремя широкими витражными окнами. Проникающий свет ласкал кипы бумаг у стола и массивные шкафы, заваленные книгами, свитками и чем там им еще положено. Затем я заключила контракт с Раудом, думала буду расписываться кровью. Нет, мне предоставили обычное перо, и я кое-как накалякала им закорючку.

Печать вспыхнула, а у меня на тыльной стороне запястья появился странного вида знак. Таким образом я стала подневольным человеком. Практически рабыней, только без видимых цепей и со свободой передвижения.

Затем мой хозяин, пусть осветится чело его мудростью, попросил одну из служанок-сатирш показать мне место работы и комнату. Девушка, естественно, была не в восторге, но приказ выполнила. Но как бы я не старалась разговорить ее во время экскурсии по замку, сатирша оставалась нема как рыба. Единственное, что знала — это ее имя, так как хозяин к ней соизволил обратиться: Афи. И поначалу я удивлялась, что среди сатиров имеются женщины. Обычно на гравюрах, да вообще везде в мифологии, были изображены козло-мужчины. О козло-женщинах же нет ни слова. Правда, как потом я узнала… Ладно, подслушала разговор Афи и экономки. Женщины-сатирши рождались настолько редко, что за них начинались чуть ли не войны. Поэтому у них имелись послабления и привилегии: например, иметь двух или трех мужей. Но некоторые козло-женщины могли похвастаться десятью мужами. У Афи на примете уже было трое претендентов, и она подумывала взять их в мужья как только закончится срок службы у Рауда. Шикарно устроились.

Неподалеку хлопнула дверь, возвращая меня в реальность. Сегодня я убирала гостевую комнату, когда закончила в ней, направилась в кабинет.

— Уже завершила уборку? — в коридоре меня подловила Афи с чистящим набором для каминов.

— Угу. Но есть ужасно хочется.

Фыркнув, сатирша, презабавно дернув носом, запрядала лопоухими, мохнатыми ушками и проблеяла:

— Спать меньше нужно. Глядишь, и на завтрак бы успела.

На ее выпад я лишь вздохнула. Она права. Какой раз опаздываю на завтрак. Пора бы взяться за ум. Хотя, как могу вовремя встать, когда нет будильника? А будить никто не желает.

Я направилась следом за Афи, — придется уборку комнат отложить и помочь ей с чисткой каминов, — слушая мягкий цокот копыт о мраморный пол. Я уже несколько дней хотела поинтересоваться у нее, кто еще, кроме Рауда, может перенести меня обратно на Землю. Ждать целый год я не могу. Родители помрут от горя.

— Афи?

Сатирша повернулась, одарив меня желтизной глаз и шевеля мохнатыми ушами, показывая тем самым, что слушает меня.

— А кто из фейри может мне помочь?

— Разве господин не обещал исполнить твою просьбу, после того, как ты выплатишь долг?

— Это долго.

— Ты хочешь сбежать?

По моему молчанию Афи догадалась, что права.

— Выбрось это из головы. От фейри не скроешься, даже на Земле. Только разозлишь его.

— Но я не могу ждать.

Афи пожала плечами и будничном тоном предложила:

— Хочешь побыстрее расправиться с долгом, переспи с хозяином. Думаю, от человеческой женщины он ни за что не откажется.

— Ну уж нет!

— Мое дело предложить. Поторопись, Да-ли-я, у нас очень много работы, — проговорила сатирша, складывая хозяйственный инвентарь рядом с первым камином и отодвигая каминную решетку.

Ну что, могу сказать одно: вернувшись домой, могу работать трубочистом. Пусть и нет уже такой профессии, но теперь я спец по каминам!

Покончив с каминами, заторопилась на кухню. Голодный обморок уже приветственно махал ручкой, обещая райские объятия. Поэтому я чуть ли не бегом мчалась по полупустым коридорам, не обращая внимания на их красоту.

Завернув на очередном повороте, застыла, забыв, как дышать. Звуки исчезли, остались лишь ярко-синие, чуть раскосые глаза, сверкающие ртутью. Его шаг был четким и плавным, а улыбался мне так, словно встретил возлюбленную с которой был разлучен на века. Я даже растерялась от такой теплой искренней улыбки. Быстро преодолев разделяющее нас расстояние, мужчина заключил ошарашенную меня в крепкие объятия.

— А… — только хотела я молвить слово, как меня неожиданно заткнули поцелуем.

Нежным. Сладким.

Я и раньше целовалась, но этот поцелуй ни шел ни в какое сравнение с предыдущими. Ноги подкосились, а голова закружилась как от вина фей, пришлось ухватится за плечи незнакомца.

В какой миг я оказалась лежащей на чем-то мягком, так и не поняла. Мужчина, не отрываясь от моего рта, нагло и самоуверенно принялся скидывать с меня одежду.

— Нет! — прохрипела я, ударив в каменную грудь ладонями и едва их не отбив.

Голова кружилась, а мозг пытался отключиться. На этот протест ушло неимоверно много сил. Да что такое происходит?! Меня словно чем-то опоили.

Незнакомый язык полился с уст незнакомца. Синие глаза прожигали насквозь, тело плавилось, в то время как разум пытался ухватиться за реальность.

Замотала головой, пытаясь прогнать туман. Мужчина, прекратив воевать с тряпками и заведя правую руку за голову, намотал мои волосы на кулак, заставляя замереть. Иначе бы осталась без скальпа.

Вспыхнула в глазах синяя ртуть, завораживая своей яркостью. Попыталась зажмуриться или отвернуться, но ничего не получилось. Цвет становился все насыщеннее, а я все больше погружалась в пучину беспамятства. Ничего не осталось вокруг, кроме двух светящихся глаз, продолжающих неотрывно смотреть в мои.

А затем все утонуло в нежных прикосновениях, в чувствах, от которых тело плавилось. Кратковременная боль сменилась огненными цветами, распустившимися на каждой клеточке моего тела. Тяжелое дыхание, стоны и крики слились в одну прекрасную песню. И только после этого меня куда-то швырнуло, погружая в забвение.

Утро оказалось недобрым. Тело болело, словно я всю ночь таскала тазики с золой из каминов, а после эти же самые камины драила до блеска. Протерев глаза, попыталась их разлепить. С первого раза, конечно, не получилось. Лишь с третьей попытки, затуманенный спросонья взор, натолкнулся на коричнево-черный потолок с серебряной лепниной.

Погодите минутку — в моей комнате нет такого потолка… и нет балдахина. Там вообще все в серых тонах, а уж чтобы уместилась такая кровать и говорить нечего.