Чтение онлайн

Ей, лет семь. Я пока не мама, но от увиденного в душу закрадывается навязчивая мысль поскорее схватить ребенка на руки и бежать прочь из этого ада. Девочка с двумя растрепанными косичками увлеченно лепит из пластилина фигурки. Кажется, ей плевать на концентрат жестоких наемников, что безустанно парят и по первому этажу в доме и на улице. Охраняют своего главаря.

Отшатываюсь и успеваю схватиться за плечо Эмина, когда малышка резко поднимает на нас глаза. По телу ползет холодный испуг, ведь ее радужка полностью совпадает с Громовской. Такая же прозрачная, безжизненная. Малышка его дочь. Я узнаю в ее взгляде власть под стать папаше.

— Ура! Ура! Замут приехал!

Девочка подскакивает и растопырив ладошки бежит к Эмину счастливая.

Громов удивленно откладывает бумаги в сторону. Он явно не ожидал нас здесь увидеть так поздно. Я стою как вкопанная, со своими голыми коленками и просто сгораю со стыда. Поправляю края рубашки ниже. Я представляла комнату, залитую кровью невинных и Громова с плеткой, но никак не тихий, не побоюсь назвать, семейный вечер.

Оборачиваюсь на Эмина, а дочь Громова уже утянула его за руку к столику, чтобы похвастаться каракулями из пластилина.

— Ну, чё ты тут смастерила?

Присаживается на корточки Эмин и рассматривает поделку.

— Пистолет!

— Да ты чё? Мать же заругается… Да тут целый арсенал!

Эмин подыгрывает ребенку, и я даже зависаю, наблюдая, как наемник с теплом общается. Мне хочется плакать, серьезно. Это слишком мило, чтобы быть правдой.

— Киндер принес?

О… еще и гостинцы дарит. Вот почему такой годный мужик не удосужился выбрать профессию пожарного, чтобы тушить женские сердца? Тогда было бы проще. А не вот это все…

— В машине забыл, — смотрит вправо, на самого неказистого Бивня, — метнись в тачку, тащи яйцо для Арины Артёмовны! — кидает ключи в руку наемника.

Сам Громов оглядывает меня, проскальзывает глазами по голым ногам и декольте. Хмурит брови и с шумом выдыхает. Отправляет дочь восвояси, ведь разговор намечается серьезным.

— Замут, почему она у тебя раздетая?

— Айяна Хамарова так протестует.

— Хамарова, блять. — Усмехается Громов и не скрывает иронии. — Какая из нее Якутка? Она же белобрысая.

Мне хочется прямо сейчас и не минутой позже распасться до элементарных частиц, а потом стечь вон в ту щелочку между плиткой и плинтусом. Меня испепеляют глазами и Громов, и Эмин.

А еще страшный как обезьяна наемник в дальнем углу. Фу… Он смотрит на меня не моргая, и скалится. Сжимает рукой через брюки свой хрен, мол, я в его вкусе. Аж передергивает. Боюсь представить, о чем сейчас думает этот извращенец!

Эмин усаживается рядом с лидером и жестом указывает мне, чтоб покрутилась. Нахал такой. Влево-вправо демонстрирую себя.

— А теперь танцуй Якутка, проси оставить тебя в живых! — издевательски пытается шутить Громов, но у него это не получается.

— Информация проверенная, Гром. — Уже не так весело говорит Эмин и чернеет на глазах. — Тамерлан надежно скрыл документацию об Айяне в ячейке одного частного хранилища. Да вот только прежний владелец хранилища подох, а его место занял ушлый араб. И ты его тоже знаешь.

— Фархад?

— Естественно. Сам вышел на нас. — Эмин напрягает кулаки, а я задерживаю дыхание от неизвестности. — У Тамерлана не сын, а дочь. Хитрый якут специально пустил слух про наследника. Уберечь ее хотел… Красивую.

— Ты знаешь, что делать с врагами.

Фраза Громова предсмертным реквием бьет по ушам и острой болью пронизывает голову. Хлопаю ресницами и роняю из глаз две крупные слезинки. Сердце колотится на разрыв и время будто останавливается. Эмин не имеет права нарушить приказ.

— Так, стоп! Ничего он не знает…

Кричу в истерике и мне даже становится безразличным тот страшный наемник, что мастурбирует через штаны, смотря на мою фигуру, за спинами лидера и Эмина. А Громов, кажется, на мгновенье растерялся. Он не привык к подобной наглости.

— … Давайте поговорим сначала!

— Давайте, Айяна Хамарова.

Да простит меня отец, но я уже начинаю ненавидеть свое имя. Оно словно проклятье на гибель, прописанное без моего ведома.

— Я хочу беседовать с вами наедине!

Отчаянно топаю ногой, как Моська, заброшенная в клетку с хищниками.

— Годится.

Громов медленно поднимается с дивана и кивком указывает на лестницу ведущую наверх. Он марширует первым, решительно и твердо. Я плетусь позади, не забывая безмолвно зыркнуть на Эмина и других наемников так, чтобы выкусили.

Хотя Эмин, похоже, с нами лишь телесной оболочкой. Боец откровенно завис, напрягся и буравит глазами стену.

Мы поднимаемся на второй этаж, и Громов с кулака толкает четвертую по счету дверь. Вперед меня не пропускает. Шагаю следом и комната оказывается вражеским кабинетом. Громов встает напротив меня и скрещивает руки на груди. Он ждет слов, а я пересохшим горлом выдаю:

— Эм… погубаторим? За жизнь новую… за масть бубновую…

Мой голос больше похож на мышиный писк, но мне придется общаться с лидером на его же варварском наречии. Потому что по-другому он не понимает, наверное. Я успела выучить некие словечки из подслушанных телефонных разговоров Эмина.

Я сосредоточена как никогда, а Громова будто веселит моя агония. И он принимает игру.

— Начинай.

— Что начинать?..

— Оправдываться… — Громов делает шаг ко мне, — ныть… давить на жалость.

Останавливается почти вплотную. Я застываю. Он касается большим пальцем моего лба и неотрывно скользит ниже по кончику носа, очерчивает губы, к подбородку. Громов с наслаждением наблюдает за своей манипуляцией и вводит меня в ступор. Скользит по шее, ключицам, не касаясь груди, двигается в окружную к ребрам и животу, еще ниже.

– Я, правда, не хочу умирать… господи… что вы делаете? — Задыхаясь, шепчу, когда Громов обводит мой пупок и намеревается поднять края рубашки. — Я буду кричать… Слышите?

Решительней говорю и по телу растекается импульс стократной мощностью. Словно получила разряд тока, ведь ненавистный Громов больно щипает меня за лобок через одежду. Аж подпрыгнула. Щипает. Своими пальцами. Меня… За лобок!

— Не позорься. — Рычит, рычит лидер прямо мне в лицо. Склоняется так близко, что хочется отвернуться. Он смотрит брезгливо, отходит к диванчику у стены, хватает свернутый в рулон плед. Швыряет. — Прикройся.