Чтение онлайн

Однако молодой валлон стоял на своём, и Гинта поняла — спорить бесполезно. Похоже, мораль его народа гласила, что мужчина ни в коем случае не должен бояться того, чего не боится женщина или ребёнок.

— Ладно, — согласилась она. — Поехали вместе. Я думаю, нам уже ничего не грозит. Видишь, как спокоен Тамир, а ведь животные чувствуют опасность гораздо лучше, чем мы.

Чудовище они нашли в саддуговой роще. Это была на редкость искусно изваянная фигура высотой почти два капта — человек с головой и хвостом мангура, с когтистыми руками и ногами. На груди статуи белела маленькая выбоина — след от выстрела.

— Это не маррунг, — с облегчением сказала Гинта. — Маррунги неуязвимы.

Она слезла с хорта и направилась к изваянию.

— Осторожнее… — забеспокоился Даарн.

— Ничего страшного, — заверила его Гинта. — Это просто камень, а не вместилище чьей-то нафф.

— Но оно двигалось. Я видел! Неужели я так похож на безумца?

— Я тебе верю. В Сантаре есть нумады и колдуны, которые заставляют двигаться ещё и не такие камни. Это называется арканат. Статуя шла, повинуясь чьей-то воле. Потом чары прекратились, и сейчас это опять обыкновенная статуя.

— А если этот колдун снова…

— Нет. Он явно далеко отсюда, а на предмет надо воздействовать с небольшого расстояния, и лучше, если ты его при этом касаешься. Тогда он в течение некоторого времени будет двигаться в нужном тебе направлении, даже можно заставить его что-то сделать. Но рано или поздно действие силы колдуна заканчивается — и предмет снова мёртв.

— И что же можно его заставить сделать? — спросил юноша.

— Ну… Что-нибудь несложное. Например, что-нибудь разрушить.

— Или кого-нибудь убить, да?

— Я не думаю, что его можно послать убить кого-то конкретного. Можно просто заставить его идти, ломать и убивать… Ломать всё, что стоит у него на пути, и убивать всё, что движется. Плотное тело без нафф не способно действовать осмысленно, но можно на какое-то время зарядить его злобой, силой ненависти и разрушения. Материя без души иногда поддаётся воздействию самых грубых, примитивных чувств. Особенно такая материя, как камень. Нумады всегда следят за учениками ваятелей. Тем, у кого недоброе сердце, запрещают работать с камнем.

— С ума можно сойти, — прошептал Даарн. — Я всегда считал, что это сказки…

— Поехали ко мне. Надо привести в порядок твою руку… Кстати, что это у тебя на шее?

Валлон, морщась, отогнул воротник. Над ключицей краснела небольшая припухлость.

— Укусила какая-то дрянь. Я думал, ничего, а болит всё сильней и сильней… И кажется, вздулось.

— Тебя укусил савур, ядовитый жук. Надо осторожнее ходить по зарослям хавы. Это такая высокая бледно-жёлтая трава с толстым стеблем и длинными листьями. Она растёт на кочках, в местах, где раньше были болота, а теперь сухо…

— Так этот жук ядовит? Что же теперь будет?

— Тебя ещё кто-нибудь кусал?

— Да вроде, нет…

Гинта обезвредила укус, сняла опухоль и помазала ранку соком шикура, разжевав несколько травинок.

Рукой Даарна она занялась, когда они приехали в Радужные пещеры. Молодой валлон был в восторге от жилища своей спасительницы.

— И всё-таки я не представляю, как можно жить в лесу, — откровенно признался он. — Раньше я ходил не дальше, чем на триста каптов от дороги, а сегодня… Мало того, что жук укусил… Я еле удрал от гинзы. Хорошо, что на мне сапоги! Хотел сорвать плод, полез на дерево и вижу — на меня кто-то смотрит оттуда, из ветвей. Я даже не понял, кто, но это было ужасно…

— Наверное, это был саннул.

— Может быть, но мне показалось, что это было человеческое лицо. Какое-то жёлтое и страшное. Потом я провалился в яму, а там свиды… Пресветлый Эрин, их там, наверное, тысяча была! Один залез мне в сапог, другой за шиворот. Едва я вытряхнул эту гадость из одежды, в кустах затрещало. Там был какой-то зверь. Я не понял, какой именно, и даже не успел его испугаться — потому что тут опять затрещали кусты, но уже с другой стороны, и… И появилось чудовище. Я сперва решил, что это меня ловят — издали его легко принять за человека, к тому же я из-за ветвей не сразу его разглядел. Я выстрелил, а уж потом увидел, что это такое.

— А кто тебя может ловить? — поинтересовалась Гинта.

Она только что перевязала руку юноши мягкой тканью, пропитанной специальным отваром из трав, и теперь оборачивала её куском жёсткой лундовой коры. Перелом оказался несложным, но срастить кость в мгновение ока не могла даже такая искусная целительница, как Гинта.

— Придётся поносить это два дня. Или даже больше. Пока не срастётся, — сказала она, так и не дождавшись ответа на свой вопрос.

— Два дня? — опешил Даарн. — Мой приятель ломал ногу, так ему пришлось таскать деревянную колодку дней тридцать. Значит, вы, сантарийцы, и правда умеете залечивать любые раны в сто раз быстрее и лучше, чем наши лекари.

— Ну, возможно, ваши лекари могут что-нибудь такое, чего не можем мы, — пожала плечами Гинта и пошла в «кладовую» за едой.

— Меня действительно могли искать, — сказал Даарн, когда они разделались с жареной турмой. — Но ты не думай, я не какой-нибудь там убийца или вор. Просто я… В общем, на меня донесли, а оправдаться я не смогу. Поверят ему, а не мне. Но я не думаю, что они сунутся из-за меня в эти дебри. Порыскали, наверное, вдоль дороги и плюнули. Не такая уж я важная птица. Поди, решили, что я тут всё равно пропаду, не сразу, так дня через два… Я уж и сам думал: и чего я убежал от лёгкой смерти? Здесь-то меня ещё неизвестно какой конец ждёт. Хорошо, что я встретил тебя.

— Так ты убежал от смерти? Тебя хотели убить?

— Ну да, меня бы казнили. Скорее всего.

— Если ты не убийца и даже не вор, то за что же тебе полагается такая суровая кара?

— За то, что я будто бы усомнился в боге. Это неправда! Я верю в Эрина и молюсь ему каждый день. Да и как можно его не любить? Просто, когда мы в тот день встретили тебя, я подумал, что, может быть, моя няня говорила правду и есть ещё боги, кроме Эрина.

— «Может быть»! — воскликнула Гинта. — Конечно есть.

— Меня учили другому, — сказал Даарн. — Я всегда верил, что существует только один единственный бог — пресветлый Эрин. Ну, ещё есть его божественная супруга и мать. Она едина в двух лицах и тоже является нам, на время помещая свою божественную сущность в женское тело, чтобы родить от своего супруга его сына. Чтобы от него же родить его новое телесное воплощение. Супруга и мать бога — это его дальвы. А больше богов нет. Зато есть вельги — злые демоны.

— По-моему, вельг — это водяной зверь.