Чтение онлайн

– Если бы я не знал тебя так хорошо, я мог бы подумать, что ты нервничаешь.

Триста совсем не была застенчивой невестой в свою свадебную ночь, однако ей все равно было трудно смотреть ему в глаза. Роман мог угадать, о чем она думает, чего хочет. Мог угадать, что она до сих пор любит его.

И он всегда знал, как справиться с ее сдержанностью. От его медленного поцелуя она начала таять. Из ее головы улетучились все мысли, исчезло все вокруг, кроме них двоих. Ушли все сомнения, все проблемы, все, что осталось нерешенным и недоговоренным. Он взял ее как свою жену, и она пустила его внутрь себя, наслаждаясь этими мгновениями и запрещая себе желать чего-либо еще.

И всего этого ей было достаточно. Пока.

На следующий день, когда Роман начал готовиться к отъезду, Триста запротестовала: слишком рано. Но он не уступил.

Он хотел привезти свою семью домой.

При виде знакомого здания Триста чуть не разрыдалась. Но она смогла справиться с этим порывом, помня, что за ней внимательно следит Эндрю, опасливо и настороженно.

Триста вытерла лицо носовым платком. Потом улыбнулась сыну, желая его подбодрить.

– Я очень рада снова оказаться здесь, – объяснила она. – Женщины иногда очень чувствительны.

Эндрю приложил щеку к ее руке. Подняв глаза, Триста увидела, что Роман внимательно смотрит на нее. На его лице не было никаких эмоций. Затем он повернулся к окну и начал молча изучать приближающийся дом.

Чтобы заполнить неловкую паузу, Триста произнесла:

– Этот сад выглядит уже зеленым.

– Здесь было много дождей.

– Мне не нравятся дожди, – тихо сказал Эндрю.

– Ну, дожди уже кончились, – ответил ему Роман. – И они оставили после себя прекрасные лужайки, где можно бегать, заросли, в которых прячутся кролики, и чудесную местность на многие мили вокруг. Здесь можно найти разные занятия, игры и приключения. Я это знаю. Когда я был в твоем возрасте, все это у меня было.

Он нахмурился и, предаваясь воспоминаниям, опустил свои удивительно длинные ресницы.

Слуги выстроились у дома. Триста в волнении подняла плечи и направилась к ним. Она нервничала. Теперь она хозяйка дома. Эта мысль ее волновала и страшила. Здесь она выросла, здесь ее соблазнил Роман. В ее памяти дом был каким-то мистическим, замечательным и ужасным одновременно.

Рядом шел Эндрю, держась за ее юбку. Здание поразило Тристу своими размерами. Как она сможет быть хозяйкой такого большого дома?

По другую сторону от нее шел Роман, высокий и гордый. Он обозревал свои владения спокойно и с удовольствием, что внушило те же чувства и Тристе. Она думала так же, как и он. Она вернулась домой.

К ней сделали шаг новая домоправительница миссис Уэллс и дворецкий Джон. Триста поздоровалась с ними. Они называли ее леди Эйлсгарт. Конечно, к ней обращались так и раньше, но здесь, на огромных каменных ступенях дома, которыйтеперь должен быть ее, она впервые почувствовала себя женой лорда.

Роман придерживал ее за локоть, и когда Триста подняла взгляд на него, то увидела добрую улыбку. Похоже, он догадался о ее чувствах. Роман провел ее в дом.

– Это Уайтторн, Эндрю, – сообщил он, когда они остановились в большом величественном зале. В массивном очаге высотой с Тристу приветливо горел огонь. – Это твой дом.

Эндрю перестал быть мрачным. Разинув рот, он осматривал все окружающее, и зал явно произвел на него впечатление. Заметив это, Роман улыбнулся. Он перевел глаза на Тристу, и она тоже ответила ему улыбкой.

Накрытый стол для обеда выглядел величественно. Увидев его, Роман нахмурился и начал все переставлять ближе, чтобы было удобнее. Затем, немного подумав, он позвал Эндрю и посадил рядом с собой.

– Только на первый вечер, – объяснил он мальчику.

Эндрю, все еще с круглыми от удивления глазами, забрался на стул. Триста рассмеялась – Эндрю буквально утонул в огромном резном стуле с обивкой. Он выглядел как лилипут, попавший в нормальный мир.

Роман посмотрел вниз, на сына:

– Что ты думаешь об Уайтторне, Эндрю?

– Здесь очень красиво, сэр.

Роман сжал губы. Триста поняла, что он пытается сдержать улыбку.

– Вот как? Спасибо. Но будет лучше, если ты будешь обращаться ко мне «отец». Сейчас мы одна семья.

Лицо Эндрю перекосилось. Было видно, что он борется с собой. Потом он повернул голову к Тристе:

– Я должен это, мама?

Она хотела сказать, что он должен, но Роман заговорил первый:

– Я бы хотел этого, но если ты не желаешь...

Триста вмешалась:

– Конечно, он должен называть тебя «папа».

– Чушь. – Роман положил локти на стол и скрестил пальцы. – Ты ничего не понимаешь в мальчишках. Им нужна возможность выбирать, что они хотят, они не терпят, когда их что-то заставляют делать.

– Напротив, – возразила Триста. – Мальчикам нужна твердая рука. И некоторым больше, чем остальным. Я ожидаю от него хороших манер, и он это понимает.

– Манеры – это для женщин. – Он заговорщически посмотрел на Эндрю, как бы делясь с ним раздражением от женских манер. Затем откинулся назад и, вздохнув, сказал Эндрю: – Ты находишь дом большим, не так ли?

– Моя кровать такая высокая, – ответил мальчик, – что мне приходится взбираться на стул, чтобы на нее залезть.

– Постарайся не падать с нее во сне. Я помню эту кровать.

Эндрю хмуро кивнул:

– Там много игрушек.

– Ты видел лошадь на пружинах?

– Она для меня слишком детская, – ответил Эндрю.

– Конечно, – спокойно ответил Роман. – Но там еще есть оловянные солдатики.

– У меня есть оловянные солдатики.

– Да, я вспоминаю, что у тебя были, довольно много. Я принес тебе еще, и ты сказал, что у тебя их больше, чем нужно, и я должен вернуть их в магазин игрушек.

Эндрю выглядел смущенным.

– А какие игрушки тебе нравятся? – спросил мальчик. – Или...

– Корабли, – произнесли они одновременно.

– Ты все еще хочешь стать моряком?

– О да! – ответил Эндрю.

– Тогда нам нужно отправиться на озеро.

– Озеро?

Какое-то время Роман раздумывал и потом сказал:

– В Уайтторне есть собственные озера, не слишком много, но одно из них очень красивое. И там хорошо бросать камни.

– А как насчет лодок под парусом?

Роман кивнул, продолжая интересный для обоих разговор: