Чтение онлайн

— Смотрительница лазарета?!

— Тс-с… не так громко. Все охотники так или иначе наблюдаются в лазарете. Но хай-охотники пользуются особыми привилегиями, — доверительно сообщила она. Эти «особые привилегии» мне ни о чём не говорили. — Господи, ты даже этого не знаешь, — разочарованно вздохнула она. — Тебе Аллен что, совсем ничего не рассказывал? О чём вы тогда с ним разговаривали? — В том-то и дело, что в последнее время Аллен стал совсем замкнут, а раньше… уже и не помню, что было раньше. — Почти все хаены сидят на транке*. (*Транквилизатор.) А с Дареном — особый случай. Когда он возвращается в Орден, мы за ним наблюдаем с повышенным вниманием. Он «уникальный» пациент.

— Хочешь сказать, что… он сумасшедший?

— Я бы не использовала такие громкие слова в отношении охотника, — замялась Луон. — Но…

— Говори как есть!

— Знаешь, что он делает со своими любовницами?

— Ест на обед?

— Почти угадала. Он вырезает им сердца, — это прозвучало так буднично, что я похолодела.

— И ты пригласила такого человека к себе на чай?

— Он хаен-вентр, единственная надежда выжить в этом безумном, разрушаемом хаосом мире! Он нам нужен. Без него и таких, как он, мы все обречены.

О, Луон…

— Ты сказала, что он «пресимпатичный молодой человек», что «скучать не придётся»…

— Ну, прости… Я не думала, что ты захочешь с ним потанцевать…

— А как же та девушка, с которой ты его познакомила?

Она пожала плечами, отводя глаза.

— Ты же не… О, Господи! Я не верю! Ты нарочно её пригласила. Кто она такая? Тебе её совсем не жалко? Ты всё знаешь и…

— Я ничего не могу поделать.

— Можешь. Скажи ей, чтобы шла домой.

— Не могу.

— Тогда это сделаю я!

Луон схватила меня за руку и испуганно заглянула в глаза.

— Не делай этого. Ты ничего не изменишь. Вместо неё приведут другую. — Поймав мой потрясенный взгляд, она отступила и потупилась. — Это приказ свыше.

В бессилии я прислонилась к стене и закрыла глаза. Этого-то я и боялась. Свыше… Кто даёт такие распоряжения? Совет? Отец? Как они звучат? Удовлетворить все потребности охотников, какими бы они ни были? Убить молодую девушку… Невозможно! Чудовищно!

— Хочешь, мы с Валеном проводим тебя до твоих комнат?

Я покачала головой. Мне хотелось пройтись по саду, подышать свежим воздухом. Подумать, смогу ли я что-то изменить.

Неужели отец поддерживает этот кошмарный метод? Снимать стресс таким бесчеловечным способом… Дарен Харсед, да ты чудовище! Как можно защитнику иметь в душе такую тьму? Улыбаться девушкам, держать их на коленях, любезничать, а потом жестоко вырывать сердца! Для чего? Неужели тебе мало крови на войне?

Бесцельно блуждая по саду, я вышла к разлому в стене дворца. Строительные леса и кучи камней — днём здесь вовсю кипела работа, и шрам в стене постепенно затягивался. Сейчас, по позднему времени, рабочие уже отправились домой, и это место, оставленное без надзора, дышало воспоминаниями трагедии. Расселина в земле сомкнулась, но я помнила, как здесь гибли люди, падая в её раскалённые недра. Как я сама соскользнула в эти адские глубины…

…Помни, что я сделал для тебя, — прозвучало как наяву, и я огляделась. Никого. Куда подевался тёмный? Весь день слонялся за мной, а теперь исчез. Испугался безумного охотника? Поделом! — подумалось с мстительностью. Помнить, что он сделал для меня… Неужели тогда я слышала его голос?

Шагнула вперед и замерла, словно все мышцы сковало. Здесь я сорвалась, здесь полетела вниз, всё случилось здесь. Сердце в груди часто билось. Я ощущала на коже тот страшный жар. Откачнувшись и с трудом дыша, неторопливо зашагала обратно во дворец, чувствуя, как наваждение отпускает.

Помни, что я сделал для тебя…

Ночь одела небо в чёрный бархат, расшитый звёздами.

Всепроникающая тишина царила в стенах дворца — белый мрамор хранил тайны. Я пересекла огромный холл, освещенный светильниками. В голове вереницей проносились слова отца и Луон, смешиваясь в невероятный коктейль: «…мы не можем позволить себе ошибиться… хаос станет распространяться… унесёт тысячи жизней… потерпи… его выбор — стать охотником… почти все хаены сидят на транке… он знал, на что шёл… такая смерть достойней, чем просто умереть… хаен-вентры единственная надежда выжить… пользуются особыми привилегиями… он вырезает сердца… ты должна понять…»

Боже! Боже! Боже!

Впереди из-за колонны выступил человек и привалился спиной к гладкому мрамору, сложив руки на груди. Я замедлила шаг, вглядываясь в полуночника, и остановилась. Дарен Харсед! Сердце пропустило удар, а в следующий миг застучало как сумасшедшее. Я огляделась по сторонам в поисках помощи — никого, пустой холл. До лестницы оставалось с десяток шагов, но для того, чтобы до неё добраться, придётся миновать охотника.

— Не спится? — спросил он.

Я вздрогнула от звука его голоса, гулко прозвучавшего в пустынном холле.

— Мне тоже. Я слушаю тишину. Ночью она звучит по-другому. А в Ордене это особая тишина. Когда отец привёл меня сюда — мне тогда исполнилось восемь, — она меня поразила. Я никогда не слышал настолько глубокой и пугающей тишины. Я боялся оставаться один, чудилось, что она хочет похитить мою душу. — Дарен передернул плечами, словно до сих пор ощущал ту дрожь. Я стояла ни жива ни мертва, наблюдая за охотником. Он оттолкнулся от колонны и двинулся ко мне. Лицо его было бледно, а взгляд рассеян. — Боишься?

Я не могла вымолвить ни слова, глядя, как этот безумец ко мне приближается.

— Кого? — хрипло вырвалось из моего горла.

— Кого?! — озадачился охотник. — Я спросил, боишься ли ты тишины, но… Ты кого-то боишься? Здесь, в Ордене?

— Нет. Я… — Господи, да что же это такое?

— Я произвел на тебя плохое впечатление при знакомстве? Понимаю. Иногда я не владею собой. Стресс…

Я нервно усмехнулась. Он продолжил:

— Магда называет это… плохими манерами и говорит, что… нам нужно не к ней, а… к преподавателю этикета. Я с ней не спорю. Это бесполезно. У неё свои методы достижения контроля, а у меня свои. — Его глаза вспыхнули серебром. Один шаг отделял меня от него. Один! В его глазах безумие? Не знаю. Его взгляд проникал в меня острыми кинжалами. — Я провожу тебя, — подставил он локоть. — Ну же, смелей. Я не кусаюсь.

Не дожидаясь, пока решусь, он взял мою окаменевшую руку и продел под свой локоть.

И мы начали неторопливое восхождение по лестнице: я на негнущихся ногах, едва дыша, и Дарен Харсед, охотник, вырывающий сердца.

Доберемся, я быстро с ним попрощаюсь, поблагодарю, что проводил… Главное — говорить без остановки, чтобы он не успел ничего сообразить, а потом со всех ног бежать к себе. Запереть дверь на замок. Забраться под одеяло…

— Триллиан, — заговорил Дарен, остановившись на широкой лестничной площадке между этажами, и развернул меня к себе. — Почему Аллен?