Чтение онлайн

Чем ближе отряд был к цели, тем более несчастными и напуганными выглядели жители селений, раскиданных по Зеленохолмью. «Оставят ли нас в живых?» «сколько им придется отдавать?» «не заставят ли нас вступать в их войско?» – вопросы, подобные этим, путешественники слышали везде, где были, и с каждым днем все чаще. Горгульи-разведчики, впрочем, не нападавшие, а только следившие за местностью, теперь проносились над головой каждый час, но главную причину всеобщего страха Кромфальд и его друзья узнали спустя несколько дней, когда дорога довела их до океана и пошла вдоль побережья.

На бесконечный песчаный берег с множеством бухт лениво накатывали волны, казавшиеся абсолютно черными, только с шапками белой пены. Здесь и на островах, порой видневшихся посреди величественной морской глади, было множество рыбацких деревушек. У дощатых причалов, к которым до этого приставали лишь лодки и легкие баркасы, стояли казавшиеся неестественно огромными рядом с узенькими мостиками корабли под черно-алыми парусами со знакомым до боли зловещим гербом. Галеры и галеасы с несколькими рядами весел и под косыми парусами, высокие галеоны, каравеллы, карраки, быстроходные шлюпы… На всех палубах грозно возвышались катапульты и баллисты, и судя по обилию разрушенных и сгоревших домов на берегу, их совсем недавно пускали в ход. Устрашающе вспенивая воду, на отмелях плескались какие-то жуткие морские монстры. Крылатые твари по большей части кружили над водой подальше от берега, а по улицам, площадям и причалам лениво расхаживали орки, гоблины, тролли, огры, варвары, циклопы, минотавры и другие страшные солдаты завоевателей, одним своим видом заставлявшие мирных жителей с ужасом прижиматься к стенам, и безнаказанно врывавшиеся в дома.

– Похоже, Смаргелл не смог захватить Халадрион, атакуя только с запада, и решил окружить его, – проговорил Кромфальд, рассматривая происходящее на берегу с высокого холма.

– Что значит «только с запада»? – спросил Греймунд. – Получается, что Лоэнринтию и Оссириаден он уже захватил?

– Ты же еще в Додриате слышал весть о прорыве на Айронте. По-моему, с самого начала было ясно, что если линия обороны по реке скоро будет разорвана, нашим уже практически не за что будет зацепиться. Достойное сопротивление могли оказать только Финдеус и Нортанданэа, но и они должны были когда-нибудь пасть… Да, это только предположение, но и я просто не вижу других вариантов.

– Судя по всему, здесь они не стали вырезать всех мирных жителей, – заметил Хольборг. – Вон, например, там кто-то тащит мешки с кораблей на берег – это точно местные рыбаки.

– В этих мирных краях практически некому оказывать сопротивление, – ответил Кромфальд. – А значит, у Смаргелла нет причин истреблять население поголовно. Можно ведь заставить их таскать те же мешки. Ну а если кто-нибудь станет бунтовать или работать недостаточно старательно, то его с удовольствием слопают тролли или те же горгульи. Вообщем, люди существуют здесь на правах скота: и они и тягло, и живой припас.

– Но как же мы пройдем по захваченной территории? – Спросил Рендаль. Ведь и Бламоден, скорей всего, уже тоже…

– Раз выжили местные, сможем и мы. Придется только на время убрать оружие и действовать исключительно хитростью. К тому же, золото Флоритэйла наверняка позволит нам договориться с врагом, не таская для него мешки.

Завоеватель пока не спешил продвигаться вглубь территории, но единственной тому причиной, похоже, было желание всласть поживиться в прибрежных районах. Никакой линии обороны на его пути, по сути, не существовало. Зеленохолмье можно было брать голыми руками, не встречая даже подобия сопротивления.

Стараясь держаться в нескольких милях от высадившегося на берег противника, путешественники вскоре вновь вышли к Свирниру. Здесь их подстерегал еще один сюрприз, пусть и ожидаемый, но все равно вызвавший единодушную реакцию, состоявшую целиком из бранных слов.

У воды столбами поднимался вверх сизый дым костров, и колыхались развеваемые морским бризом полы шатров и палаток. Вместо обычной паромной переправы в устье Свирнира захватчики наладили понтонный мост, одна из частей которого была подъемной – для прохода судов. На обоих его концах были выставлены заставы с множеством хорошо вооруженных стражников. Среди тех, кто стоял на ближней стороне, путники разглядели часовых явно из числа местных. Одетые в черные доспехи и плащи, вооруженные ятаганами и пиками, они выглядели крайне неестественно. Предатели? А может быть, враг взял в заложники их жен и детей и заставил вчерашних рыбаков, пахарей, охотников и мастеровых служить ему под угрозой жестокой расправы над семьями?

К счастью, члены отряда обнаружили пост раньше, чем стража заметила их, и, не медля, свернули с дороги в ближайшую рощу.

– Вот и пришло время договариваться, – сказал Кромфальд. – И то, что часть стражи набрана из здешних жителей, означает, что это в принципе возможно. Сейчас я подойду к ним и побеседую. Оггерин, возьми Дерлфорст, мою волшебную палочку и золото.

– Ты что, собираешься идти один?! – поразился маг. – Да еще без оружия?!

– Именно так. Объясню, что я – мирный человек. Да, я не особенно рад появлению таких шумных гостей, но и не строю из себя героя, ведь для меня главное – просто выжить. Кто ж семью иначе кормить-то будет? Потому я и готов принять условия этих малоприятных господ. А если меня вдруг начнут обыскивать, так придраться будет не к чему. Напротив, если они найдут волшебную палочку, меня точно убьют или возьмут в плен как врага, а потом еще и округу прочешут, чтобы найти возможных сообщников.

– Ладно, удачи! – вздохнул Оггерин, бережно укладывая чехол с Дерлфорстом на пень. – Но если мы поймем, что что-то пошло не так, немедленно бросимся на помощь, сколько бы этих гадов там не было!

Кромфальд вышел на дорогу и, не скрываясь, направился к заставе. Она состояла из нескольких деревянных построек и тяжелых ворот, перекрывавших вход на мост. Судя по запаху смолы и еще неубранным кое-где стружкам, все это было построено считанные дни назад.

– А ну стой! – рявкнул воин-варвар с алебардой, до этого слонявшийся перед воротами; несколько его товарищей натянули короткие, не чета эльфийским, луки. – Кто таков, и что тебе здесь надо?

– Меня зовут Агенор, я – мирный торговец, – без запинки соврал Кромфальд. – Хочу получить разрешение пересечь реку.

– Что ж ты за торговец такой? Судя по одежде, ты вообще никогда денег в руках не держал! – хохотнул стражник. – И зачем тебе на другую сторону? Уж не шпионить ли на территории, находящейся под властью Великого Смаргелла, да будет вечно его царство?

– Вовсе нет, сэр, – волшебник постарался придать своему голосу самое заискивающее выражение, на которое он был способен. – Мне не с руки вмешиваться в крупные свары больших правителей – главное, чтобы мое маленькое дело процветало. А кто будет главным, не так уж важно. Раньше торговля шла не очень, но при Великом Смаргелле она может…

– Да будет вечно его царство! – резко оборвал его варвар.

– Что? – не сразу понял маг.

– Тебе повезло, что ты еще не переступил через границу! За ней употребление имени Повелителя без должного почтения карается смертью через посажение на кол!

– Да будет вечно его царство, разумеется, простите, – Кромфальд согнулся в три погибели. – Так вот, я толкую о том, что при Повелителе, я верю, дела мои пойдут куда лучше, и ради этого готов верно ему служить.

– Застрелить бы тебя прямо здесь, чертов болтун, и бросить потом в реку! Да жалко воду портить твоим вонючим трупом! – варвар сплюнул на землю. – Кстати, где же твой товар? Весь в карманах умещается?

– Нет-нет, вовсе нет. Все мои люди, еще двенадцать человек, остановились в деревне неподалеку. Товар с ними.

– И чем вы торгуете, грязные уроды?

– Грифонами. Сейчас у нас есть только один, зато прекрасно обученный.

– Что-то не вериться, чтобы такое дело было невыгодным. Я слышал, что в Бламодене грифонов с севера продают по десятерной цене!

– Все куда сложнее, – вздохнул Кромфальд, неприятно удивляясь подобной осведомленности врага. – Люди, разводящие зверей на фермах Полуночной долины, потеряли всякую совесть – поднимают цены едва ли не каждую неделю. А дорога, корм, охрана (куда же без нее такому товару?). Мы работаем практически себе в убыток, – чародей, как мог, старался подражать типичным причитаниям мелких (а значит, самых жадных) торговцев и ростовщиков.