Наследница темной крови
Шрифт:
При взгляде друг на друга между нами прошла волна легкого искристого смеха. Мы давились его пузырьками и гоготали уже в голос. Потом быстро оделись и двинулись в обратный путь.
Идя по темным улицам я с каким-то опьянением вдыхала густой деревенский воздух. Его вязкость заполняла легкие ароматами высыхающего сена, парного молока и чего-то жареного. Желудок сладко заныл в предвкушении бабушкино ужина.
- Юр, ты ко мне? – я обернулась и с размаху уткнулась в твердую грудь. – Вот зачем так подкрадываться-то? – с возмущением хотела отстранится, но теплые руки поймали и крепко ухватили за талию, вызывая бесчисленные мурашки.
- Замерзла? – Юра странно смотрел на меня, но в темноте разобрать выражение было просто невозможно. Его руки начали путешествие по моим, будто в согревающем жесте, от ладоней до плеч. Только вот прикосновения были слишком нежные и легкие. Отнюдь не грея, даже наоборот, нашествие мурашек сразу продолжилось.
- Юрка, ты чего! – плотно прижатая к сильному телу друга, я не могла даже пошевелиться, и от того чувствовала скованность, стеснение и неожиданный приток адреналина, как-то сразу согревшись. От него пахло костром и озером, вызывая ненужные сейчас эмоции единения. Я снова попыталась отодвинуться, но так и не смогла.
- Ты сегодня такая красивая… - Юра выдохнул эти слова мне в губы и с легким касанием отстранился, на ходу стягивая майку и шорты.
Ничего не дав ответить, он быстро удалился, размахивая своими скудными пожитками в прощальном жесте. Немного погодя в темноте мелькнула светлая пятая точка, только вот удовлетворения мне эта шалость не принесла, оставляя за собой тянущее чувство потери и опустошенности.
Глава 2. Странности начинаются
Зайдя домой, первым делом посмотрела в зеркало. Да-а-а, красавица та еще! Растрепанные соломенного цвета волосы, шальной румянец на загорелом лице и дико горящие глаза. Вот же Юрка, вот жук. Это он пошутил так надо мной. От сердца сразу отлегло и по телу прокатилась волна облегчения. Разыграл.
Хотя поселившееся в душе опустошение ушло, спала плохо, вскакивая от ночных шорохов. Мерещилось, что кто-то стоит в углу, хотя в маленькой комнатке точно никого кроме меня быть не могло, даже кот сегодня предпочел спать с бабушкой. Но я упрямо всматривалась в тени, будто в ожидании.
Встала утром разбитая, и поздно. С кухни доносились ароматы пирожков. Ммм…
- Бабуль, вкуснота то какая, балуешь ты меня, - я с довольным видом заканчивала поглощать очередное творение любимой родственницы.
– А Юрка приходил уже?
- Не было твоего драгоценного, – бабушка с хитрецой в глазах начала собирать пирожки в пакет. – Да сама к нему сходи, заждался, наверное. И Варваре вот гостинец передашь.
Наши бабушки очень дружили и всегда гоняли нас друг к другу с вкусностями. Которые мы с Юркой по дороге всегда ополовинивали. Уж не знаю, догадывались ли они, но гостинцев с каждым разом становилось все больше, а мы начинали подкармливать даже дворовых псов, провожающих нас жадными глазами.
Но друга нигде не нашлось. И я в отчаянии маялась, заламывая руки. Ну зачем он так, поговорили бы, все обсудили. Я лично готова свести вчерашнее недоразумение к шутке. Юрка – мой самый лучший друг и терять его из-за одного неловкого момента, просто бред. Да он же никогда подобной симпатии не проявлял, что на него нашло? Юре скоро 18 и видимо теперь нужен кто-то более близкий. Но только не я. Так и скажу, девушки-девушками, а лучший друг - один, и мне хочется таковым и остаться. Хотя представить его с кем-то другим, тем более в женском обществе, не могла.
Четко обдумав происходящее, вечером снова направилась к Юрке. Чего он прячется, от разговора все равно не уйти. Но бабушка Варвара огорошила:
- Да уехал он часа 2 назад в город, сказал насовсем.
– А записки не оставил? – голос подрагивал и справиться с эмоциями не получалось. Как он мог, ничего не сказав…
- Конверт, – бабушка протянула свернутый листок, скрепленный по краям степлером.
Крепко схватив это чудо инженерной мысли, я побежала в сарай, открывать на улице было неловко.
Внутри нашлась Юркина цепочка с ключиком и маленькая записка всего с одним словом «прости». Меня словно обухом по голове ударили. Зачем он свой талисман мне отдал, и за что извиняется. Машинально натянула цепочку и сжала ключик. Значит теперь это мой счастливый медальон. Странно было ощущать его тяжесть, так как украшений на себе я не терпела. Но данная вещь грела, тепло от ключика разливалось по груди, шевеля волоски на коже.
Я с ужасом смотрела на стремительно краснеющий металл, не понимая, как такое возможно. Расстегнуть цепочку не смогла, пальцы соскальзывали с замочка, который казался неуловимым. Жар, так стремительно разбегающийся по телу, вновь сконцентрировался в области груди и также резко утих. Ключик окрасился привычным серебряным цветом.
Как во сне брела по улице и застыла около дома. Мне здесь все напоминало старорусскую сказку. Особенно бабушкина «избушка». Двухэтажный терем с резными ставнями и крепким узорчатым забором. Крыльцо и сени, всегда наполненные светом и теплом. Везде вышитые бабушкой вещицы – полотенца, платочки, занавески, связки лука и грибы на веревочке, пучки ароматных трав…
Да и бабушка у меня, словно годы ее не берут – статная, высокая, с едва тронутой сединой косой, обвивающей голову наподобие короны.
Серафима Ивановна смотрела на меня с подозрительной остротой.
- Лерочка, что-то ты взъерошенная последние два дня, – она подошла близко, тут же отпрянув. – Да ты горишь вся!
– Да ладно тебе, бабуль, я себя отлично чувству...
Слова потонули в нахлынувшей удушающей темноте. Словно в коконе, не было больше звуков, только бабушкины внимательные глаза, следящие за моим падением в пропасть.
Я провалялась в постели 3 дня с температурой 40. В бреду мне виделась Серафима с огромной книгой, громко произносящая странные каркающие слова; встревоженный Юрка, страстно целующий в губы, и седовласый мужчина, осторожно снимающий с шеи медальон.
Очнулась ближе к вечеру в дикой слабости, не в состоянии поднять даже руку и поняла, что в доме кто-то есть.
- Зачем он так торопит? В ней же ни силы, не желания… – этот голос я бы узнала из тысячи, только бабушка могла говорить так напевно. Волнение словно проникало в тишину старого дома.
- Я передам! – сколько силы было в двух простых словах. Мужской тембр буквально вибрировал от эмоционального всплеска. Если бы стояла, наверное, кинулась в ноги говорившему в подобострастном поклоне.