Чтение онлайн

– Любопытно… – Хейки поднялся и приблизился к Дарвину. Он протянул бледную и тощую руку гостю. Драгоценные перстни на костлявых пальцах громко звякнули при рукопожатии. Элисон интересовала реакция Дарвина на это прикосновение. Она-то знала, что кожа у вампиров ледяная, поэтому терпеть не могла, когда братья прикасались к ней. Но если Дарвина и смутило холодное прикосновение, то он не подал вида. Юноша приветливо улыбнулся хозяину поместья, и Хейки широко улыбнулся ему в ответ, намеренно обнажив клыки. «Он пытается напугать их, – подумала младшая Ричи, наблюдая за братом. – Делает все, чтобы они в ужасе сбежали». После вампир поцеловал руку Татианы. Та вмиг побледнела и что-то невнятно пробормотала. Закончив с любезностями, Хейки с важным видом проследовал к дивану и сел на один его край. Райнер опустился на другой. Между ними оставалось значительное пространство, и Элисон внутренне содрогнулась от осознания того, что сейчас будет. Когда старший Ричи кивнул на свободное место, она без колебаний села между вампирами.

– У вас с собой дневник, о котором упомянула моя сестра? – поинтересовался Хейки, глядя на Дарвина исподлобья. Он в привычной манере одной рукой зачесал свои светлые волосы, а другой приобнял младшую Ричи за плечи.

Дарвин достал из-за пазухи черную книгу в мягком переплете. На обложке значились золотые инициалы: «Г.Р.». Он передал дневник Хейки и ободряюще улыбнулся Элисон, как будто хотел поддержать ее. Она не смогла ответить Дарвину тем же, поскольку Райнер, сидящий рядом, уже наклонился к ней и шумно втягивал носом воздух около ее оголенной шеи. Затем ледяные пальцы коснулись ее кожи, собрали волосы Элисон и с предусмотрительной осторожностью убрали их на другое плечо. Мертвое дыхание вампира не щекотало, а приносило могильный холод.

– Гротен Ричи… – Хейки заинтересованно рассматривал инициалы на дневнике.

– Я проголодался, любимая, – прошептал Райнер ей на ухо. В томящемся ожидании Элисон задрожала, закрыла глаза и послушно прислонилась к спинке дивана. Губы вампира с сильным, почти одержимым порывом прильнули к ее шее. Она слегка вздрогнула от давно знакомого, но тем не менее болезненного ощущения. Клыки прокусили кожу, вонзились в бьющуюся жилку – и силы быстро стали покидать тело девушки. Руки и ноги онемели, но на кончиках пальцев ощущалось неприятное покалывание. Братья регулярно пили ее кровь, однако никогда не истощали Элисон до полусмерти: для утоления несильной жажды им хватало всего несколько глотков. Не успел Райнер начать, как уже остановился. Младшая Ричи открыла глаза и увидела, что он облизывается, жадно собирая языком маленькие капельки крови со своих губ.

– Так, значит, вы закончили магическую академию? – продолжал допрос Хейки, изучая содержание дневника при свечах. Он даже не взглянул в сторону Элисон и Райнера, хотя они сидели рядом. Младшая Ричи бросила усталый взгляд на Татиану. Она, как и Дарвин, пребывала в немом ужасе от увиденного. Гости больше не пытались скрыть свои истинные чувства. Страх бледной маской лег на их лица.

– Да, так и есть, – немногословно ответила Тата. Она сбросила со своих плеч волчьи шкуры и осталась стоять в бежевом платье, перевязанном на талии кожаным ремешком. – И за себя, и за брата я прошу у вас прощения за доставленные неудобства.

Дарвин кивнул, соглашаясь со всем сказанным, а после обратился к вампирам:

– В дневнике отец пишет, что некоторые представители вашей семьи с рождения обладают магическими способностями. Кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. Почему вы не отправили в академию Элисон и не поехали туда сами?

Она тяжело вздохнула, услышав этот вопрос. Младшая Ричи наизусть знала ответ братьев касательно магии.

– Потому что магия ей чужда, – холодно ответил вампир и после недолгого пролистывания возвратил дневник Дарвину. – Обучение на дому ей подходит лучше. И на этом все. Мы с братом больше не желаем ничего слышать о магии. Что до дневника… – Рот Хейки растянулся в соблазнительно-ядовитой улыбке. – Я все изучил и могу с уверенностью сказать, что вы действительно являетесь нашими родственниками. Ваш отец писал о нашей матери так, что сомнений не возникает: он знал ее лично. Некоторые факты подделать невозможно.

– Но как же родословная книга? – с растерянным видом спросила Татиана. – Вы не будете проверять нас по ней?

– Она не нужна, чтобы подтвердить родство. Мне было достаточно и дневника. – Хейки посмотрел на старшего брата, ожидая его слова.

– Можете остаться, – разрешил Райнер.

Принятое вампиром решение не обрадовало Дарвина и Тату. Их лица выражали разочарование и смятение, словно они уже пожалели о том, что оказались в поместье Ричи. Несмотря на то, что желание Элисон исполнилось, она почувствовала странную горечь в душе.

– Добро пожаловать в нашу семью, – клыкасто улыбнулся Райнер гостям. – Мы вам очень рады…

Однако по его лицу сложно было определить радость от воссоединения с дальними родственниками. Впрочем, ожидать положительных эмоций от Райнера и в обычное время не приходилось.

– У нас есть свод правил, который обязателен для всех в поместье, – проговорил Хейки, наслаждаясь испуганными лицами гостей. Удовлетворение читалось на его лице столь же легко, как утоленный голод в глазах Райнера. Тут его взгляд упал на Элисон, которая уже и думать забыла о нем. – Элисон, радость моя, расскажи нашим родственникам о нем, а заодно и про свой распорядок дня, чтобы брат и сестра случайно не потревожили тебя в момент занятий.

Не без труда она поднялась с дивана. Легкое головокружение из-за временного упадка сил и слабость в ногах не заставили себя ждать, но жаловаться на свое состояние младшей Ричи и в голову бы не пришло. Встав у камина, она заслонила собой зеленое пламя и, чеканя каждое слово, принялась перечислять правила поведения в поместье:

– Первое и самое главное правило: всем, кроме Хейки и Райнера, запрещено покидать стены дома. Сюда же относится правило окон. Открывать их запрещается без дозволения братьев. Второе правило: мы все придерживаемся установленного распорядка дня. Встаем в восемь часов утра. В девять завтрак, а с десяти до двенадцати я на домашнем обучении. С часу до двух – свободное время. В два часа дня мы идем на обед. Затем с трех до шести я учусь. В семь часов – ужин. С восьми и до отхода ко сну – свободное время, которое можно посвятить себе и своим любимым занятиям. В постель мы ложимся в десять часов вечера. Третье правило: после отхода ко сну запрещено покидать свои комнаты. Четвертое правило: запрещается бегать по поместью или шуметь. Громкие разговоры, смех и крики также под запретом. Пятое правило: нельзя повышать на братьев голос, отказывать им в какой-либо просьбе или же спорить с ними. И шестое правило… – На последнем пункте Элисон остановилась и вздохнула, посмотрев на Дарвина и Тату. – … никакой магии, – закончила она с виноватым выражением лица.

В гостиной воцарилась гробовая тишина. С выражением смертельной скуки на лице Хейки рассматривал узорчатый потолок. Было видно, что общество Дарвина и Таты ему глубоко безразлично, зато Райнер с интересом разглядывал новых родственников. Элисон не понравились зажегшиеся в его глазах безумные огоньки. Ей уже доводилось их видеть, когда брат переходил границы дозволенного. Хотя для Райнера Ричи не существовало никаких границ – это знали все обитатели поместья.

– Благодарим… за то, что приняли нас… и за то, что позволили нам остаться, – медленно проговорил Дарвин спустя пару минут молчания. Тата стояла, крепко вцепившись в рукав его одежды, и испуганно глядела на вампиров. Ее широко раскрытые глаза кричали о помощи, но этот призыв вампиры оставили без внимания. Элисон захотелось успокоить и приободрить сестру. Теплой улыбкой она попыталась выразить к ней свои самые искренние чувства, но не была уверена, что у нее это получилось.

– А где мы их разместим? – полюбопытствовала младшая Ричи у вампиров. Она уже размечталась, что будет жить в одной комнате с Татой. Они бы не спали ночами и устраивали тайные вылазки в сад и на конюшню.

Услышав вопрос Элисон, Хейки вдруг оживился и удивленно взглянул на Райнера.

– Да, точно. Мы же должны их где-то разместить. Есть мысли, брат?

Младшая Ричи устремила на Райнера умоляющий и полный надежды взгляд. Он не умел читать чужие мысли, но мог догадаться, что его сестре очень не хватает именно девичьего общества.

– Их следует разместить в разных комнатах, – решил Райнер тут же. При этом даже не удостоил родственников взглядом. – Для Татианы одна, для Дарвина – другая. Также я настаиваю на том, чтобы Татиана не находилась слишком долго рядом с Элисон. – И добавил, обращаясь уже к младшей Ричи: – Ты слабая и хрупкая. Твое тело может не справиться с магической энергией сестры. Близкий контакт с чародеями вроде нее губителен для твоей цветущей жизни.

Как он мог с такой быстротой принять столь важное в ее жизни решение? Надежду Элисон разбили на мелкие кусочки и выбросили осколки в окно, где их подхватила метель и разбросала по двору звенящими льдинками.