Чтение онлайн

Ясмин хотела тысячу килограмм сахара.

Айрис смотрела на них с противоположной стороны комнату обиженными глазами, словно Ясмин испортила ей хорошее утро.

— Пойдём, — Верн потащил ее к двери, и она едва успела схватить поясную сумочку.

— Ай, приготовь ужин.

— Айрис, — тускло поправила сестра. — Не называй меня детским прозвищем.

Верн и вовсе не обернулся.

Они, смеясь выскочили на улицу, свернули к парку, после к круговой площади Астрели, которая якобы славилась своими несъедобными правильными сладостями, и только у входа в Тихий квартал, вспомнили, что толком даже не попрощались с Айрис.

Легонько кольнуло в груди напоминанием, но Ясмин отмахнулась. Она все объяснит ей потом, верно?

— Я проведу тебя через свой сад, — объяснил Верн. — Абельмош меня на порог не пустит, Мастер Лакроза всем рассказывает, какой я негодяй, так что полезем через наш тайный проход.

Ясмин остолбенела.

— Куда ты меня проведёшь?

— К Абельмош, — с наигранным терпением повторил Верн. — Меня здорово бесит, что никто мне не верит, но ведь своим глазам ты поверишь?

Видимо, Верн задался целью доказать ей свою невиновность в смерти Мальвы. Идти не хотелось, но Верн стал ее другом, пусть и не близким, но тем, кто не отвернулся от неё по возвращении в Варду. Это стоило дорого. Стоило верности. Поэтому Ясмин расслабилась и позволила себя вести.

Сад — визитная карточка любого поместья в пределах Варды — лежал глянцевой картинкой перед глазами и с трудом усваивался глазом. Неправдоподобная пышность и красота вызывали стойкую ассоциацию с гигантским флердоранжем и легким звяканьем фарфора. Тотем Повилики жил не просто богато. Это была роскошь, считываемая с вызывающего и почти животного удовольствия этого сада. Пурпурные гигантские пионы, рассаженные без всякого порядка или пепельный водопад глициний, или кандида, подобная сотне танцующих фей. Даже скромная повилика — символ тотема — окутывала белые веранды бугристым полотном и умудрялась выглядеть по-плотски бесстыдно. Сеть изящных дорожек терялась в жуткой и сочной густоте ив, яблонь и старых тисов.

— Сюда.

Верн потянул ее дальше. И дальше. Где кончилась сначала белокаменная дорожка, после тропинка и остался только пунктирный намёк на неё. Ясмин только успевала крутить головой, запечатлевая жаркую садовую красоту.

— Мы с Мальвой часто ходили друг к другу. Я покажу тебе.

Ясмин вскользь удивилась. Выходит, тотемы Абельмош и Повилика граничат поместьями, а их отпрыски тайно встречались в садах. Версия с подвеской выглядела все более правдоподобно. Она в этом саду не больше получаса, а он уже наводит на грешные мысли.

Ясмин взялась за руку Верна и переступила невидимую, но ощутимую границу тотемов. Словно прошла сквозь жидкое стекло. Огляделась.

Штокрозы шли венками и гирляндами, от бесконечной градации розового рябило в глазах. Сочный алый вплетался в безупречный белый, как кровь в свадебное полотно, глянцевый оливковый скромно оттенял мятную легкость травы. И розовый, розовый, бесчисленные ряды подвесных розовых чаш штокроз стыли аляповатыми поделками на продажу. Воздух изнемогал от пьяного медового аромата.

И только под тонкой медовой нотой ловился пряный запах тлена.

— И что я должна увидеть?

— Штокрозы, — тихо сказал Верн. — Смотри.

Он коснулся ладонью одной из чаш и та, тихо шелохнувшись, выдала малый ментальный снимок их лиц, как если бы они смотрелись в озёрную воду. Ясмин тронула картинку пальцем, и та истаяла в воздухе белым дымом.

— Как видеокамера, — искренне удивилась она. — Сотни, тысячи видеокамер!

— Что? — Верн непонимающе взглянул на неё.

— Глазастые штокрозы, — исправилась Ясмин. — Сотни, тысячи штокроз! Как можно жить в таком аду?

Верн засмеялся. Наклонился так близко, что можно было разглядеть каждую ресничку. Ясмин автоматически отклонилась.

Они уселись где-то в траве, и немыслимым образом это отрезало их от окружающего мира. Штокрозы глазели на них миллионом сенсорных волосков, запечатлевая каждое движение.

— Тебя ведь увидят, — подумала вслух Ясмин. — Разве тебе не запрещено пересекать территорию тотема после… Ну, после смерти госпожи Мальвы?

Верн рассмеялся. Да так заразительно, что Ясмин сама едва улыбнулась. Остановила себя в последнюю минуту. Здесь траур, а они влезли без разрешения, ворошат чужой сад, хохочут.

— Пока они сообразят, что я здесь, — снисходительно пояснил Верн, — меня здесь уже не будет. Они же не проверяют свои штокрозы сутки напролёт.

Значит, они здесь все-таки незаконно. Обшаривают частную собственность без всякого стыда.

— Выгодно иметь такие штокрозы, — не могла не согласиться Ясмин.

Верн придвинулся ближе, словно собрался открыть ей тайну.

— Секрет тотема Абельмош, благодаря которому он остается на вершине Варды. И знаешь что? В день смерти Мальвы ментальный оттиск даёт только мое отсутствие.

Верн взглянул с видом победителя, и Ясмин невольно улыбнулась. Так вот почему он все ещё на свободе.

— Но ведь ты был у неё в день смерти, ты сам об этом говорил.

Верн наклонился к ней ещё ближе, доверчивый и тревожный, как ребёнок наедине с единственным взрослым.

— Я был и вышел через главный вход, и Мальва хоть и не вышла проводить меня, но ее оттиски часом позднее были найдены на домашних штокрозах.

— Если все так просто, то почему нет оттиска убийцы? — искренне изумилась Ясмин. — Вряд ли она предложила убийце пойти в место, где розы его не увидят.

— Она пошла в лабораторию, а там нет штокроз. Никто не собирает компромат на самого себя.

Это звучало правдоподобно. Исследования каждый тотем вёл в самой наисекретной обстановке из страха, что твои выкладки утащат конкуренты. Дела в Варде обстояли так, что за новый сорт слив тебя и прикончить могли. Все как у них в институте. Если хочешь остаться автором исследования, то не проси о помощи коллег и руководство, а то твоя фамилия скроется под грифом «в том числе». А награду хапнет директор отдела.

Ясмин понимающе вздохнула. Сама прошла через это.

Впрочем, это не объясняло странностей дня убийства. Штокрозы видели, как ушёл Верн, но не видела, как пришёл убийца. Но Штокрозы не видеокамеры, их нельзя отключить на минутку.

— Но ведь убийца не канализацией же пришёл! Он пришёл через сад, через дверь, через окно, а штокрозы благоухают на каждом шагу, они не могли не заснять его физиономию.

— Я не знаю, — буркнул Верн. Его благодушное настроение испортилось так мгновенно, что Ясмин растерялась. — Может, в лаборатории есть запасной ход за пределами сада. А, может, ее убил кто-то из членов тотема, и тотем его покрывает. Им ничего не стоит заставить штокрозы выдавать информацию в неверном порядке или с пробелами.