Чтение онлайн

Смерила его презрительным взглядом и выскочила из машины, пока горел красный цвет светофора. Не забыла и со всей силы шандарахнуть дверью. Ему назло. Знаю, как он бесится, когда вот так небрежно относятся к машине.

Брести вдоль шумного шоссе мне не понравилось. Мало того, что вонь выхлопных газов въедалась в кожу и волосы, так ещё и светлая ткань платья, казалось, посерела от дизельных испарений. Благо испытание быстро закончилось и я шмыгнула в спокойную лесопарковую зону. Прогуляться не мешало бы, только после шоссе я напоминала себе работника автосервиса. Во всяком случае пахала точно так.

На каблуках пройти пару километров до машины оказалось непросто. На середине пути пришлось снять туфли и шлепать по брусчатке босиком. Теперь и пятки будут, как у трубочиста.

Но это все мелочи в сравнении с желанием Давида сослать мою семью в Сибирь. Узурпатор, блин. Зато путь преодолевала на чистой ненависти и злости. Хорошее топливо, экологичное.

С облегчением уселась в свою ласточку и поцеловала кожу руля.

– Прости, девочка. Меня Бармалей с собой уволок. Я не по своей воле тебя оставила.

Урчащий звук двигателя немного успокоил и до дома добралась почти на автомате. Усталость от нервного перенапряжения накрывала лавиной. Все, о чем я мечтала по пути - расслабляющая ванная с лавандой и много сладкой клубники. А получила - «сарай» Давида, припаркованный у входа в особняк.

– Ну неееет! Нет! Ты шутишь?
– простонала я и стукнулась головой об руль. Перевела взгляд на икону, эргономично вписавшуюся в панель под встроенными часами, и трагично вопросила: - за что мне это наказание?

Выбралась из машины и раздраженно зашагала к входной двери. Весь короткий путь упрямо просила: «Избавь, Боже, от козлячей рожи». Но дверь мне открыл Давид. Стало быть, недостаточно хорошо просила.

– Уже вернулась? Быстро ты, - сухо констатировал мужчина, встряхнув часы на запястье.

– Ненавижу, - прошипела я, протиснулась мимо него и тут же скользнула в ванную, хлопнув перед любопытным мужским носом дверью. Включила кран, заполняя комнату умиротворяющим шумом воды. Придирчиво осмотрела себя в зеркале, помыла руки и промокнула лицо влажным полотенцем, унимая жар полыхающих щёк. Взбила пятерней завитые локоны, покрутилась вокруг своей оси, в поисках подтверждения его слов про упругий тыл. Черт возьми, ещё утром платье не казалось таким облегающим. А сейчас облепило, как вторая кожа! Попыталась оттянуть ткань, но она со шлепком вернулась на место, принимая округлые формы ягодиц.

Ну и пусть!

Пусть хоть слюной захлебнётся в нашей гостиной. Почему я должна упрощать ему существование?

Теперь в глазах заблестел азарт. Опасно, конечно, с бандитом в такие игры играть, но и я не пальцем деланная. Тем более, что мой отъезд к бабуле вопрос почти решённый, судя по его визиту. Ну вот и пусть потом по ночам вспоминает да конфузится, как неопытный подросток.

Из сумочки вынула помаду и подкрасила губы, вытерла припыленные ступни влажным полотенцем, расправила плечи и смело вышла из укрытия.

За дверью меня никто не караулил - уже что-то. Мамин голос приглушенно лился из столовой. Не кричит, не скандалит, не умывается слезами.

Гхм. Значит ли это, что я рано разволновалась?

– Всем привет, - бодро поприветствовала домочадцев. Федя скукоженный, как сухофрукт, с преувеличенным интересом разглядывал свои пальцы, мама наливала чай, а Маша... Маша пригрелась на коленях у незваного гостя и озорно болтыхала ногами.

– Можно тебя поздравить?
– ласково улыбнулась мама, подняв на меня глаза.

– Да, - кивнула я.

– Отлично?

– Угу.

Давид перевёл на меня сосредоточенный взгляд и я немного стушевалась. Обсуждать при нем свои успехи в учебе мне хотелось меньше всего. Это слишком личное что ли.

– Ты сегодня сдавала экзамен?
– уточнил мужчина, но ответить я не успела.

– Очередная пятёрка и точка в вопросе получения красного диплома, - с гордостью похвалилась мама.

– Вот как, - он задумчиво кивнул, - стало быть, на носу выпускной?

Я села напротив него и сквозь милейшую улыбку протянула:

– Не твое дело.

– Аня, - цыкнула мама, - как ты разговариваешь с дорогим гостем?

– Дорогим? С этого места поподробнее.

– Дядя Давид привёз мне вооот такую коробку сладостей, - Маруся развела маленькие ручки в стороны, показывая размер подарка, - а ещё куклу. Сейчас покажу, - она скатилась с мужских колен и вприпрыжку понеслась к себе в комнату.

Я укоризненно сощурила глаза. Малую подкупил, а что же остальные?

– Федя, а ты чего молчишь?
– понадеялась я на поддержку брата. Он сгорбился ещё сильнее и упрямо поджал губу. Говорить не собирается. Хорошо.

Мама уселась рядом со мной и поставила на стол поднос с пирожными.

– Ну что ты, доченька, такая неприветливая. Мы наконец-то познакомились с твоим спасителем. Я давно хотела, - щебетала мама, сверкая напряжённой улыбкой.

Что-то тут не так. Я же ей рассказывала о подделке завещания? Рассказывала. Тогда какого, простите, хрена?

Похоже этот вопрос молнией промелькнул в моих глазах и тенью ошеломления лёг на лицо, потому как мама поспешила объясниться. Она пододвинула ко мне стопку бумаг и продолжила мягко стелить.

– Вот, посмотри, дочка. У Паши, оказывается, были долги. Большие. А Давид... Юрьевич выкупил их и готов отдать нам все бумаги.

– Какое благородство, - иронично фыркнула я и скрестила руки на груди, - только уверена, всему есть цена.

Ореховые глаза Давида застыли на моем лице и таинственно заискрились. В них плясал тёмный, нехороший огонёк предвкушения.

– Я бы не назвала это ценой. Скорее просьбой, - между тем не прекращала разжёвывать для меня ситуацию мама. Да что он с ней сделал? Поёт в его честь дифирамбы, словно он герой какой, а не последний негодяй.

– Завтра вы уедете к Нине Алексеевне. Это мое условие, - ровным тоном, вполголоса подвёл черту Давид перед мамиными попытками подстелить соломку.

– Урааа! Мы к бабе едем!
– взвизгнула Маруся, прижимая к себе красивую куклу.

– А ты, Федь? Тоже рад?
– перевела на брата раздражённый взгляд.
– Рад бросить привычный уклад и укатить в глубинку?

Он прочистил горло, выпрямился и так по-взрослому посмотрел на меня, что я даже немного растерялась.

– Аня, не устраивай концерт. Не позорь отца, - его голос перестал ломаться где-то полгода назад и теперь звучал так, будто брат все время говорит, уткнувшись лицом в пустую коробку - «бу бу бу». По крайней мере я слышу именно так.