Чтение онлайн

— Уходите! — и егерь попытался вернуться в сарай. Если бы это ему удалось, всё бы могло закончиться по-другому. Но он застрял. Поняв это, он ещё раз сказал:

— Уходите! Сейчас же!

В ответ девушка схватила его за одежду и, закусив губу, изо всех сил стала тянуть наружу. Этих совместных отчаянных усилий третий обрубок бревна не выдержал: вместе с ним егерь упал на снег, рядом повалилась Элен. Вскочить, подхватить полушубок, помочь подняться панне — всё это дело пяти секунд. Они побежали вдоль задних стенок стоящих в ряд строений к лесу. В этот же момент четверо нападавших ввалились в сарай через сломанные ворота. Внутри всё горело, было полно дыма. Пленников нигде не было видно. Наспех забросав горевшее сено снегом, затоптав пламя, где это ещё было возможно, они нашли в сарае вместо людей внезапно появившееся окно.

— Они ушли! — воскликнул один.

— Никуда не денутся, — голос только что подошедшего пана Кветковского был спокойным, но недовольным. Ну, кто мог предположить, чем обернётся его комбинация! Всё было продумано, всё предусмотрено и учтено. И вдруг девчонка всё испортила! Её поступки предугадать невозможно, её поведение — абсолютно не женское, и это сбивает с толку. — Снег сохранит следы, а пешком им далеко не уйти.

Кветковский и его люди, обойдя сарай, приготовились идти по следу. Беглецы сообразили, что именно так и будет. Чтобы попасть в конюшню, нужно обогнуть постройки, вход в неё находился со стороны озера. Это было невозможно. А пешком, и правда, далеко не уйдёшь. Отстреливаться было нечем, ружьё разряжено, а заряжать — долго, да и, если даже удастся зарядить, всё равно это будет всего один выстрел. Егерь теперь тащил Элен к дому, там было оружие. Они почти успели. До стены оставалось совсем немного, когда вновь прозвучал выстрел: Кветковский со своими людьми бежали к ним.

Егерь перехватил ружьё, которое так и не бросил, за ствол и окованным серебром прикладом ударил по замку ставни. Замом отлетел вместе со скобами. Вторым ударом он выбил стекло, распахнул раму и просто зашвырнул внутрь дома Элен. Когда он сам лез вслед за ней, пуля ударила в раму совсем рядом с его головой. Брызнули в разные стороны щепки, многие вонзились егерю в лицо. Еле переводя дух, беглецы проскочили комнату, в которую влезли, и, захлопнув за собой массивную дубовую дверь, не сговариваясь, придвинули к ней тяжеленный сундук. Потом прошли в кабинет пана Яноша, где на стенах было развешано оружие. Они решили держать оборону. В этом доме такое было вполне возможно. Здесь имелись запасы воды и еды, было из чего и чем стрелять. Единственное, чего боялась эта крепость — огонь. Но об этом думать не хотелось. Для начала решили обойти и проверить все внешние стены. Кветковского с подручными они обнаружили там, где и ожидали — возле входа. Неожиданностью для них явилось не это.

Топот копыт, несколько выстрелов. Голоса, выкрикивающие ругательства и команды. А затем — тишина. Егерь осторожно выглянул в окно… Тут же отпер дверь и вышел на крыльцо, так и держа в руке ружьё. Следом выглянула Элен с пистолетом, взятым в кабинете дяди Яноша в одной руке и ножом в другой.

Всё было кончено. Слуги вязали людей пана Кветковского. Один лежал неподвижно. Сам пан стоял недалеко от дома и угрюмо смотрел на всех. Янош бежал к крыльцу.

— Элен! Цела! Не ранена? Что он тебе сделал?

Она, бросив пистолет, обняла дядю.

— Да, да, цела. Ничего он мне не сделал! Не успел! Это твой егерь помог мне, он такой замечательный! Но откуда вы все здесь? Как вы узнали?

— Это всё потом. Долго рассказывать. Главное — с тобой всё в порядке. А сейчас мне нужно сказать пару слов своему «другу», — и пан Янош подошёл к Владеку. — Ну, что теперь скажешь? Может, хоть попытаешься объяснить всё это? — и, не слыша ответа, продолжил: — До чего ты докатился? Ты, знатный шляхтич, занялся похищением девиц! Ты не деньги, не земли в карты проиграл, ты честь свою шляхетскую проиграл!.. Уходи. Не хочу пачкать руки. И не хочу, чтобы все узнали, кем ты стал. Бери коня и уходи! Но бойся ещё раз попасть мне на глаза, — и добавил хриплым шёпотом: — Раздавлю! — потом повернулся к нему спиной и направился к своим людям.

Элен, всё ещё стоя на крыльце, приветствовала пана Войтека, только что подоспевшего к домику. Заметив движение Кветковского, она среагировала чисто инстинктивно. Владека не обыскивали, только отняли шпагу и пистолет. Теперь, когда все отвернулись от него, он достал из-за отворота расстёгнутого мехового казакина ещё один пистолет, маленький, как игрушка, и прицелился в спину Яношу.

Нож сверкнул стрекозой на зимнем солнце. Никто ещё ничего не понял, а Владек уже тяжело оседал в снег с торчащей из груди рукояткой. Выстрелить он всё же успел, но его пуля пропала где-то в лесу. Какое-то время все стояли, замерев. Потом началось одновременное движение. Все искали глазами руку, пославшую оружие. Только пан Войтек видел бросок Элен. Он, не отрываясь, молча, смотрел на неё. Потом покачал головой и пробормотал, повторив слова, когда-то сказанные Яношем, как бы запоздало соглашаясь с ним:

— Да. Впечатляет.

Сама Элен не успела даже до конца понять, что произошло. Её окружили, ей что-то говорили, дядя, обняв, благодарил… А она смотрела на лежащего человека. Он был ещё жив. Руки царапали утоптанный снег, хрип был слышен даже за гомоном голосов. Но вот — стон, человек весь напрягся и потом сразу обмяк, затих. Пана Кветковского не стало.

Отведя в сторону руки пана Яноша, Элен двинулась к убитому ею человеку. Все расступились. Вновь стало тихо. Она смотрела на красный снег, на остановившиеся глаза, на кровь у рта, окрасившую седеющие усы. Потом повернулась и пошла прочь. Вошла в дом и почувствовала, как закружилась голова, и поднялся приступ тошноты. Опираясь спиной о стену, она сползла на пол. Часто дыша и постоянно сглатывая, она смотрела на свои руки — они дрожали. В дом вошли один за другим Янош и Войтек. Элен подняла голову, спросила сразу у обоих:

— Что со мной? Мне плохо…

— Это ничего, всё пройдёт, — ответил пан Янош. — Ты переволновалась, устала. Сейчас мы поедем домой, только дождёмся кибитки. По такому снегу она сюда приползёт не скоро. А сейчас выпей вот это и успокойся, — и он протянул ей флягу. В ней был её любимый отвар трав, чуть сладковатый, ароматный. Элен слабо улыбнулась, взяла флягу. Но пить не хотелось. Казалось, стоит взять в рот хоть что-то, и её вырвет.

Пан Янош вышел. Оставшийся в доме Войтек сел рядом с девушкой. Посидели некоторое время молча. Потом он достал из кармана другую фляжку, снял с неё крышечку и вложил в руку Элен. Улыбаясь, сказал:

— Таким воинственным натурам не травку пить! Глотни. Давай, давай, не бойся.

— Что это?

— Там разберёшься. Пей!

Нестерпимо жгучая жидкость обожгла горло. Элен закашлялась, на глазах выступили слёзы.

— Ничего, — похлопав её по спине, успокоил пан Войтек, — сейчас станет легче. Хороший коньяк ещё никому не вредил.

Внутри у Элен потеплело. Потом пришло ощущение, будто разжалась какая-то пружина. Она подняла голову, посмотрела на сидящего рядом улыбающегося мужчину и тоже, ещё робко, улыбнулась в ответ.

— Ну, ожила? Вот так лучше. Ты посиди здесь ещё немного. Теперь и травку свою попить можешь. А я пойду, посмотрю, что там к чему. Может, кибитка подоспела, — кряхтя, он поднялся и, уже взявшись за ручку двери, обернулся и сказал: — Я тоже через такое прошёл, когда впервые человека убил. Ты же у нас — девушка со шпагой, так что и характер должна иметь, как клинок, стойкий, прочный. Напоследок вот что скажу. Представь на минуту, что, если бы нож так и остался у тебя в руке, там, на снегу, в луже крови лежал бы сейчас твой дядя Янош. Владек, конечно, ненадолго бы его пережил, наши люди просто разорвали бы его, но… Чего бы ты хотела больше: оказаться невиновной в смерти мерзавца, со спокойной душой, но потерять дядю, или всё же лучше так, как случилось? — и он вышел.

В кибитке с Элен был Гжесь. Он рассказал о том, каким образом помощь подоспела так вовремя. Когда девушка со слугой не вернулись с прогулки к завтраку, в доме поднялась тревога. Были отправлены несколько человек на поиски. Вскоре на берегу реки они нашли раненого грума. Его привели в чувство и сначала отказывались верить его словам, приняв их за бред, так невероятно звучало всё, что он сказал. Трудно было представить, что пан Кветковский, которого часто принимали в доме пана Буевича, способен похитить Элен. Но подробности рассказа и следы на дороге говорили о том, что это, скорее всего, была правда. После этого двое повезли грума домой, а ещё двое поехали вперёд по ещё хорошо заметным следам, оставляя заметки для остальных. Когда спешно собравшиеся для спасения люди выезжали из ворот, они увидели двух приближающихся всадников — это неожиданно раньше, чем обещал, возвращался пан Буевич.