Чтение онлайн

— Я рассчитывал, что школу покинет один человек, а теперь, кажется, это могут быть двое. Какая удача!

Пройдя в городские ворота, Юзеф попытался выяснить у привратника и ночных сторожей, греющихся у костра, не видали ли они пана, одетого так-то и так-то, такого-то роста и т. д. В ответ он получил только старую мудрость, что, мол, ночью все кошки серые, и что «им только и дела, как приглядываться ко всем, шастающим туда-сюда». Единственной помощью, которую они оказали, являлся факел, выданный ему для поисков.

Дважды Юзеф прошёл по знакомой улице, но никого не нашёл. Густо падающий снег скрывал все следы и мешал смотреть. Юзеф был в отчаянии. Если с Элен случилась беда, но она жива, на морозе легко замёрзнуть насмерть. А время всё бежало. Прошло уже два с лишним часа с момента их расставания у ворот. Не желая сдаваться, Юзеф решил пройти улицу ещё раз, теперь заглядывая во все щели и закоулки, надеясь найти хоть что-то, что могло подсказать, что произошло с Элен и где её искать. Факел давно погас, и ему пришлось опять просить помощи у привратника. Тот долго ворчал, но, в конце концов, дал Юзефу закрытый фонарь, в который не попадал ни ветер, ни снег. С этим фонарём он отправился осматривать улицу в третий раз. Теперь он шёл медленно, переходя от дома к дому, внимательно осматривая стены и мостовую, переходя с одной стороны улицы на другую на подобии челнока. Снег к этому времени уже перестал и видимость улучшилась. Примерно на полпути от ворот к трактиру, у самой стены, там, где камни были прикрыты от снегопада выступом здания, он обратил внимание на какое-то тёмное пятно. Это оказалась лёгкая дубинка, выглядывающая из-под снега. Такие палки часто являлись оружием уличных бандитов. Юзеф, поставив на землю фонарь, стал откидывать снег вокруг, просматривая каждую казавшуюся ему подозрительной кочку. Вскоре его старания увенчались успехом: он нашёл шапку Элен. Вот тут его охватил такой ужас, что все мысли спутались. Осталось только чувство непоправимой беды. Он прислонился к стене, сгрёб с каменного выступа горсть снега, положил в рот, остатком обтёр лицо. Потом огляделся, подняв фонарь, и увидел узкий проулок. Совсем не желая знать, что там, он всё же вошёл в него. И почти сразу наткнулся на лежащее тело. Взглянув на него, Юзеф оценил, каким мощным человек был при жизни. Осмотрев труп, Юзеф нашёл рану против сердца. Бросив его, он пошёл дальше по проулку. Там, в тупике, в слабом свете фонаря он разглядел кучу старой соломы, прикрытую снегом. Он уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг взгляд его упал на торчащий из-под соломы и снега сапог. Поставив фонарь на землю, Юзеф стал руками отбрасывать солому и снег. Скоро показался человек, лежащий на левом боку. Свет фонаря падал на лицо…

— Элен… Элен, — приговаривал он, пытаясь повернуть её на спину, и услышал стон. — Жива! Ты жива… Элен…

Ничего другого он не мог сказать. Попытался взять шпагу, до сих пор зажатую в руке, но это ему не удалось: онемевшие пальцы были намертво сомкнуты на эфесе.

— Элен, — он гладил её по щекам, по плечам, по спутанным волосам, — Элен, родная, очнись, скажи что-нибудь.

Наконец, ресницы дрогнули, глаза открылись, но, ничего не видя, закрылись снова… Потом открылись вновь, уже осознанно. Элен попыталась осмотреться и увидела лицо Юзефа, склонившегося над ней. Улыбка была совсем девичьей, почти детской:

— Юзеф. Это ты. Ты пришёл.

— Конечно, я пришёл, Элен. Как же я мог не прийти? Прости, что опоздал, что не смог защитить тебя… Прости, — и он, взяв руку с зажатой в ней шпагой, поцеловал её. Пальцы неожиданно разжались, и клинок упал на землю. Юзеф поднял его, аккуратно снял с Элен ножны, вложил в них шпагу и надел на себя.

— Что здесь случилось?

— На меня напали. Без объяснений. Я пыталась отбиться, но их было четверо. Я не смогла. Но, кажется, я кого-то ранила.

— Да, одного ты убила.

— Убила? — слабо удивилась Элен.

— Да, наповал. А теперь давай-ка поднимайся, надо возвращаться в школу.

— Я не могу.

— Я помогу тебе. Ну, давай!

Он попытался помочь Элен подняться. Это ему удалось не сразу. Наконец, она стояла, покачиваясь, опираясь на его руку.

— Я не смогу идти, — прошептала она со стоном. — И дышать трудно. Оставь меня здесь, Юзеф, я полежу, а ты сходи за помощью.

— Ну, нет, я больше тебя не оставлю. Никогда. Раз ты не можешь идти сама, я понесу тебя.

— Ты бредишь, — улыбаясь белыми губами, прошептала Элен. — Ты не донесёшь меня.

— Донесу, — уверенно ответил Юзеф. — Тебя — донесу.

Надев ей на голову найденную на улице шапку, он подхватил Элен на руки и бодро зашагал по пустой тёмной улице. Сначала возбуждение и радость от того, что Элен нашлась живая, помогали ему, но к концу улицы он уже еле переставлял ноги и чувствовал, что вот ещё немного — и уронит её. К воротам он подошёл, покачиваясь, и посадил Элен на снег, оперев её спиной о стену. Она дышала так же тяжело, как и он. Привратник вышел, узнал Юзефа и спросил о своём фонаре.

— Там, в середине улицы справа есть тупичок, — ответил Юзеф. — В нём на земле и стоит твой фонарь. Рядом с ним — труп. Не заводись, это не я его убил. Это, видимо, один из тех, кто напал на моего товарища, которого я искал. И нашёл, — кивнул он на сидящую у стены Элен.

Привратник только теперь заметил человека на земле.

— Матерь Божья! И что мне теперь делать?

— Это тебе виднее. Нужно, наверно, кому-то сообщить. Но я не могу ждать: пану нужна помощь, и, чем скорее, тем лучше. Мы уходим.

Привратник пытался бормотать что-то насчёт того, что ему одному придётся отвечать за всё, а паны опять уйдут от неприятностей, но Юзеф пресёк эти жалобы:

— Ни я, ни мой друг прятаться не собираемся. Где находится школа пана Буевича, я надеюсь, ты знаешь. При необходимости спроси пана Юзефа и пана Алена. А теперь — прощай. И спасибо тебе за факел и фонарь, — добавил он, наклоняясь, чтобы поднять Элен на руки.

Но она, к этому времени немного придя в себя, захотела хоть чуть-чуть пройти сама. Юзеф бережно поставил её на ноги. Сделав шаг, второй, третий, Элен пошла, казалось, достаточно уверенно, хотя и медленно. Но хватило её всего на пару сотен шагов, и Юзеф еле успел подхватить её, когда она уже падала в снег. Дальше, с небольшими передышками, её нёс Юзеф. Недалеко от школы Элен опять настояла на том, чтобы идти самостоятельно. Но на этот раз она не прошла и сотни шагов: подвернулась нога, попавшая в занесённую снегом выбоину, и Элен упала, ударившись о землю правым, избитым боком. От боли она опять потеряла сознание. Юзеф донёс её до ворот и забарабанил в них. Стражник весьма грубо посоветовал ему не шуметь и приходить утром, а если это стучат опоздавшие, то тем более. Пусть проваливают туда, где так долго и весело проводили время. Стражнику ответили сразу трое. Снаружи кричал Юзеф, угрожая, что вся ответственность за возможное несчастье ляжет на него, и что разнесёт ворота по брёвнышку, а со стороны двора неслись обещания попроще и подоходчивей. Их авторами были два денщика, встречавшие своих панов. Перед таким натиском стражник не устоял, ворота открылись.

Юзеф вошёл во двор, и Штефан тут же подхватил Элен. Не тратя время на расспросы (с ними можно было и подождать), он понёс её в дом. Юзеф взялся позвать лекаря. За этой сценой наблюдали несколько человек. Ещё несколько, несмотря на позднее время, попались навстречу Штефану. Так что известие о происшествии быстро катилось по школе. Даже те, кто уже лёг, были подняты с кроватей их менее сонными товарищами.

Когда Юзеф в сопровождении лекаря подошёл к комнате Элен, перед дверью уже была толпа. В дверях стоял Штефан и, героически загораживая вход, отвечал всем одно и то же:

— Ещё ничего не известно. Пан без сознания. Вот придёт лекарь — всё разъяснится.

Перед доктором все расступились. Он прошёл в комнату, сразу за ним шёл комендант. Доктор, войдя, взглянул на своего пациента. Верхнюю одежду денщик снял, а сорочка в нескольких местах порвалась, открывая тело. Лекарь, при всей своей тучности, соображал очень быстро. Развернувшись, он не дал войти больше никому.

— Попрошу выйти всех, кроме денщика. Вас, пан комендант, это тоже касается. Поговорить с паном Аленом сейчас невозможно, он без сознания. А больше здесь делать нечего. Вот придёт в себя — спросите обо всём, что хотели узнать. Пока можете спросить пана Юзефа, он многое знает, — и он захлопнул дверь перед носом коменданта и подошедших учителей. Затем обратился к Штефану:

— Что ж, любезный, ты вряд ли не в курсе…м-м…некоторых особенностей твоего хозяина. Или хозяйки. Это как тебе будет угодно. Так что, помогать мне будешь ты.

— Я, конечно, знал, что… — Штефан смутился. — Но она всегда справлялась сама. Я только убирал, да одежду чистил. А так — она всё сама для себя делала.

— Да? А кто бальзамом её мазал?

— Тоже сама. Я иногда только помогал. Но я же не… раздевал её.

— А теперь придётся раздеть. Или ты хочешь, чтобы я кого другого позвал? Одному мне не справиться. Выбирай!