Чтение онлайн

– Господи, если аукцион состоится, он может затмить гонконгский, услышала Кейт чью-то реплику, когда все расходились после совещания.

– Да, и по затратам тоже, - кисло возразил собеседник.

– Если она что-то вобьет себе в голову, ее не удержишь.

– Совсем как ее отец.

Никакое другое признание не могло бы обрадовать ее больше.

Когда Кейт, все еще в возбуждении, вошла в свой кабинет, стоявший у окна мужчина обернулся к ней. Это был Блэз Чандлер. Он не видел причин особенно торопиться, поэтому появился в "Деспардс" спустя десять дней после звонка Агаты.

– Добрый день, - произнесла Кейт с такой ослепительной улыбкой, что Блэз против воли улыбнулся ей в ответ.

– Я пришел забрать Ремингтона, - без всяких объяснений объявил он.

Сияние померкло.

– У меня не было выбора, Блэз, - сказала Кейт твердо.
– Я сразу узнала картину, а "Деспардс" не торгует краденым.

"Даже если это сделала твоя сестра", - непроизнесенная фраза тяжело повисла между ними.

– Вы поступили правильно, - успокоил ее Блэз.
– Я тоже не поощряю воров, пусть даже они принадлежат к членам моей семьи. Моя бабушка просит прощения за то, что вы оказались втянутой в это малоприятное дело.
– Их глаза встретились.
– Мне очень жаль, - сказал он, и тяжесть вдруг исчезла.

Кейт отвернулась, чувствуя, как перехватывает дыхание.

– Я должна распорядиться, чтобы принесли картину.
– Пальцы ее вздрагивали, когда она брала трубку внутреннего телефона.

– Я слышал, вы ведете переговоры относительно Кортланд Парка, заметил Блэз, прогоняя неизвестно откуда взявшееся напряжение.

– Да. Я как раз вернулась с совещания но этому вопросу, - сказала она, повернувшись к нему.

– Прекрасно. Это был бы мощный рывок вперед.

Кейт не сомневалась в искренности его слов.

– Если получится, то аукцион в Кортланд Парке можно будет сравнить с гонконгским аукционом Доминик.

Зазвонил телефон. Кейт, извинившись, взяла трубку.

– Это звонит мистер Чивли, мисс Деспард.

– Соедините меня, - нетерпеливо сказала Кейт.
– Николас?

– Вы разрешили позвонить, и я непременно давно бы сделал это, но мне пришлось уехать из города. Я вернулся лишь сегодня утром и спешу наверстать упущенное.

– Считайте, что наверстали.
– Какая-то нотка в голосе Кейт заставила Блэза бросить на нее взгляд.

– Мы можем уговориться на сегодняшний вечер?

– Конечно.

– Я заеду за вами в половине восьмого.

– Я буду готова.

Николас Чивли не мог поверить своей удаче. Его тактика - заставить ее поскучать - сработала.

– У вас есть какой-нибудь излюбленный ресторан?

– Я целиком полагаюсь на вас.

– Я запомню это.

"Не сомневаюсь, что запомнишь", - подумала Кейт.

Она намеренно тщательно подбирала слова, присутствие Блэза Чандлера вдохновило ее на эту невинную импровизацию.

Положив трубку, Кейт извинилась, не переставая удивляться самой себе. Никогда в жизни ей еще не приходилось использовать одного мужчину в игре против другого. "Возьми себя в руки, Кейт Деспард, пока не опозорилась, сказала она себе строго.
– Этого человека тебе не одурачить".

– Как поживает Герцогиня?
– спросила она как можно любезнее.

– Во все встревает и жалуется, если не все выходит по ее воле.

Кейт засмеялась.

– Она замечательная женщина. Я ее полюбила.

– Я готов биться об заклад, что вы уже создали общество взаимного обожания.
– Голос его звучал сухо, но по какой-то нотке Кейт вдруг догадалась: он вполне осознает, что делает его бабка - при каждой возможности сводит его с Кейт. Забрать Ремингтона, несомненно, мог бы любой из служащих Корпорации, но старая дама послала за ним своего внука.

"Он любит ее, - подумала Кейт, - и потому слушается".

В дверь постучали. Это принесли картину, уже в специальной упаковке для перевозки.

– Хотите взглянуть на нее?
– спросила Кейт;

– Не стоит. Я доверяю вашему мнению.
– И вдруг Блэз резко спросил:

– Что моя сестра сказала, когда принесла вам картину?

– Что это фамильная собственность, но что она хотела бы продать ее анонимно.

– Могу себе представить. Сколько она хотела, получить?

– Я сказала ей, что картина стоит четверть миллиона фунтов.

Он удивленно поднял брови.

– Высокое искусство, помните?
– сказала она с иронией, возвращаясь к их последнему разговору.

– Давайте не будем начинать все сначала, - оборвал ее Блэз.

– К счастью, я узнала картину. Но если бы я не побывала в Колорадо...

– Вы бы заработали комиссионные, только и всего.

– Если бы я не видела картину раньше, я бы продала ее - и чертовски быстро!

Блэз внимательно изучал ее.

– Но вы не жалеете, что дело повернулось таким образом?

– Нет, нисколько. Ремингтоны еще будут, но Агата Чандлер одна.

– Хвала Господу, - сказал Блэз, и Кейт рассмеялась.

– Не придирайтесь, - упрекнула его Кейт.
– Вы же не хотели бы, чтобы она была другой. Я бы, по крайней мере, не хотела.

Его темные, как смоль, глаза опять блеснули.

– Да... Я, пожалуй, тоже.

"Но что ты стала другой, я рад", - подумал Блэз.

Кейт осталась все той же острой на язык амазонкой, какую он увидел в тот вечер в лавчонке на Кингс-роуд, но в ней появилось достоинство. В ней появились лоск, изысканность, которые дает только уверенность в себе. "Да, - продолжал размышлять Блэз, - она уже не так рвется в драку и к тому же может привлечь мужчину такого калибра, как Николас Чивли". Блэза задела легкость их телефонного разговора. "Это не для Кейт Деспард, - оскорбление подумал он.
– Не ее стиль". И вдруг, как будто кто-то нажал нужную кнопку, его озарило: это было бы вполне в стиле Доминик.

Кейт показалось, что он сердит на нее. Боже, пронеслось у нее в мыслях, что за перемены настроения... Она тоже начала злиться. Блэз очнулся.

– Неудивительно, что вы так сошлись с моей бабкой, - смеясь, сказал Блэз.
– Она тоже всегда говорит без обиняков.

Кейт чуть не вздрогнула. Он сравнил ее со своей бабкой - это самый высокий комплимент!

– Передайте ей от меня огромный привет, - с чувством сказала она.

– Бабушка предпочла бы увидеть вас лично.

– Ах, если бы я могла...