Чтение онлайн

Взгляд Ханичайл устремился на Оттавию, все еще продолжавшую гладить котенка.

— Она носит это кольцо и сегодня, — сказал Алекс. — Она слишком сентиментальна, чтобы заменить его. Она говорила, что это может навлечь беду.

Я помню, как мы смеялись. Какая беда может найти нас? Мы были молоды, любили друг друга, и у нас было все, что душа пожелает. Так по крайней мере мы думали, когда спустя год Оттавия сказала мне, что беременна, и я понял, что мы не имели это «все». Только ребенок мог сделать наш мир полным.

Мы жили в апартаментах в Риме, но Оттавия решила, что сейчас, когда у нас будет ребенок, мы должны иметь загородный дом. Поэтому мы начали подыскивать его и через несколько недель нашли виллу д'Омбруско. Мы полюбили ее с первого взгляда и незамедлительно купили. Оттавия провела здесь последние недели беременности, наблюдая за реконструкцией. К тому времени, когда родился наш сын, все было готово.

Алекс замолчал. Откинувшись в кресле, он собирался с силами, чтобы продолжить.

Ханичайл посмотрела на Оттавию, продолжавшую гладить котенка. Ее лицо было лишено выражения. Ханичайл охватила дрожь; ей не хотелось, чтобы Алекс продолжал, так как она чувствовала, что это будет нечто ужасное.

— Я совершенно забыл о моем отце и его сыне, — сказал Алекс. — Я окончательно выбросил их из головы. Поэтому для меня было полной неожиданностью, когда он вернулся, чтобы отомстить.

Позже я выяснил, что он ездил к бандитам, жившим в отдаленной горной деревушке. Он пригласил их на кофе, напоил и сказал, что оказывает им любезность; он знает богатого судовладельца, у которого есть жена и маленький сын, и что если они похитят жену и сына, судовладелец заплатит за них огромный выкуп. Затем он дал им деньги и вернулся в Рим. Он знал, что ему лишь оставалось ждать.

Моему сыну было только четыре месяца, когда они пришли за ними. Оттавии был двадцать один год. Две недели я ничего о них не слышал. Полиция не могла напасть на их след. Я обезумел от горя, я рвал и метал и поклялся убить любого, кто допустит, чтобы с их голов упал хоть один волосок. Затем бандиты прислали записку с требованием выкупа. Я точно исполнил все, как они сказали, и ничего не сообщил полиции. Я заплатил им огромную сумму, и они вернули мне жену и ребенка.

Они издевались над ней и насиловали, а затем отрезали язык, чтобы она не могла ничего рассказать. Наш сын был мертв. Она все еще прижимала его к себе, когда мы нашли их, точно так же, как сейчас прижимает к себе котенка. И она лишилась рассудка.

Алекс поднялся и встал за спиной жены, положил руки ей на плечи, и она подняла к нему свое прекрасное лицо.

— Люди, которые это сделали, были загнаны в ловушку, как дикие звери, которыми они и были. Позже, когда нашли их тела, обнаружили, что у них у всех отрезаны языки. Никто так и не узнал, кто это сделал. А если и подозревали, то ничего не сказали. Теперь ты понимаешь, почему у нас с тобой нет будущего, — сказал Алекс, глядя в глаза Ханичайл.

Он нежно поцеловал жену в обе щеки и позвал домоправительницу.

— Мы уезжаем, Ассунта, — сказал он, пристально посмотрев на жену, все еще прижимающую к себе котенка. — Присмотри за ней.

— Конечно, синьор. Я всегда буду заботиться о ней.

Алекс и Ханичайл молча сели в «мерседес» и спустились с холма. У подножия Алекс остановил машину, чтобы бросить прощальный взгляд на виллу.

— Я привык это делать каждый раз, когда уезжаю отсюда, — сказал он. — Оттавия обычно стояла на балконе своей комнаты и махала мне рукой. Она говорила, что так я буду лучше ее помнить, пока отсутствую, и что она будет ждать меня здесь.

Я всегда останавливаюсь, надеясь, что каким-то чудом к ней вернется память и она будет стоять на балконе, улыбаться и махать мне рукой. Но конечно, она уже никогда этого не сделает. — Алекс печально вздохнул и поехал дальше.

— Итак, Ханичайл, — сказал он некоторое время спустя, — что ты теперь думаешь о модном, богатом и преуспевающем Алексе Скотте? Сейчас ты знаешь правду: он человек с сердцем, полным тайн и вины, которые никогда не покинут его. Разве он тот человек, каким ты его считала?

— Он гораздо лучше, чем я думала, — тихо ответила Ханичайл. — Он человек чести, человек мужества, который не уклоняется от своей ответственности и не забывает свою любовь. Я бы только хотела… — Ханичайл в нерешительности замолчала.

— Что бы ты хотела? — спросил Алекс, посмотрев на нее.

Ханичайл собиралась сказать, что хотела бы, чтобы он любил ее так же, но не решилась, а просто покачала головой и всю оставшуюся дорогу промолчала.

Вечером «Аталанта» под парусом медленно плыла в сторону Позитано. Прекрасная вилла д'Омбруско и ее печальная обитательница, казалось, принадлежали к совершенно другому миру. Одеваясь к обеду, Ханичайл размышляла, неужели это конец для них обоих. Она знала, что у нее есть два выхода: один — жизнь в тени, в качестве любовницы Алекса Скотта; второй — жизнь богатой молодой вдовы Маунтджой, которая может найти себе хорошего мужа и обрести счастье в детях.

Ханичайл посмотрела на себя в зеркало: она выглядела юной, чуть ли не ребенком, в белом шелковом платье. Но она больше не была наивной девочкой. Она была замужем и овдовела; у нее были свои тайны; она стала предметом сплетен и общественного презрения. Сейчас это была женщина, которой нечего терять.

Она надела белое платье невинности. Материя была мягкой, с вкраплением золотых нитей, и платье облегало ее как вторая кожа. Ханичайл надела золотую цепочку, украшенную бриллиантами, и бриллиантовые серьги; волосы зачесала наверх и скрепила гарденией, затем снова посмотрела на себя в зеркало.

Она знала эту женщину в зеркале. Это была не прежняя женщина, а та, которой она стала.

Духи ей были не нужны: запах гардении окутывал ее приятным ароматом. Не нужны ей были и туфли, и даже сандалии, «которые будут сверкать, когда вы танцуете», вспомнила она рекламу из каталога.

Довольная собой, Ханичайл вышла из каюты и направилась по покрытому голубой дорожкой коридору в салон. Алекс посмотрел на нее долгим взглядом, потом улыбнулся.

— Что случилось с моей девочкой? — спросил он.

— Она повзрослела.

Он подошел к ней и взял за руку.

— Когда я впервые увидел тебя, то подумал, какая ты смешная маленькая простушка. Потом ты поразила меня на балу в Маунтджой-Хаусе. А теперь вы только посмотрите на нее. Настоящая красавица. Ты так многолика, мисс Ханичайл Маунтджой.

— Ты должен знать, — проговорила Ханичайл, — что я хочу быть только одной женщиной. Твоей.

Алекс хотел возразить, но Ханичайл поцелуем закрыла ему рот.

— Меня больше ничего не волнует. Я понимаю, что ты любишь Оттавию, и надеюсь, что будешь любить всегда. Я хочу одного: чтобы ты нашел для меня место в своем сердце, в своей жизни, просто маленький уголочек.