Чтение онлайн

Хмурое небо нависало над лесом, грозя в любой момент снова обрушить вниз струи холодного, мерзкого дождя. Дорога пошла вверх, чтобы там, на вершине холма, закончиться у вычурных ворот.

– Надеюсь, Уинтроп не вылакал весь мой виски? – пробурчал Смит, с некоторым сожалением вспомнив о пагубном пристрастии дворецкого. Распоряжаясь всем в доме в отсутствие хозяина, дворецкий искренне считал, что имеет полное право распоряжаться и содержимым бара. Будучи сторонником трезвого образа жизни, шотландец не видел необходимости отказывать другим слугам в маленьких радостях, за что не раз выслушивал нравоучения от хозяина. Как правило, для садовника Уолли Уинтропа в доме обычно было припасено пойло подешевле, но оно имело тенденцию заканчиваться, и тогда садовник, с попустительства дворецкого, совершал набеги на личные запасы Смита. Он давно бы избавился от этого пьяницы, но садовник отменно знал свое дело, да и поди найди желающего на его место. Жители Лансинга недолюбливали Смита, служить в его доме было дурной приметой.

Наконец машина въехала в ворота виллы. Здесь уже не было грязи, двор был вымощен камнем – еще одна статья расходов – ухоженные газоны, укрытые вечнозеленой, аккуратно подстриженной травой, радовали глаз. Уолли уже стоял у входа, ожидая хозяина.

– Рад видеть вас, сэр…

В глазах Смита мелькнуло удивление.

Прежде всего Уолли выглядел совершенно трезвым. Можно было подумать, что он не пил по крайней мере дня два, а то и три. Но самым странным было другое – обычно лицо садовника непрерывно находилось в движении – он то скалился, то хмурился, то что-то насвистывал… сейчас же Уолли в части непроницаемого выражения лица мог дать десять очков вперед Дугласу.

– Все в порядке? – небрежно поинтересовался Смит.

– Да, сэр. – Если садовник и был удивлен вопросом, то сумел никак этого не выдать. – Я помою вашу машину, сэр.

Его светло-серые, водянистые глаза скользнули по хозяину, словно по пустому месту.

– Дуглас сейчас в библиотеке, сэр, – равнодушно сообщил Уолли и, мгновение подумав, добавил: – Растапливает камин. Так я займусь машиной, сэр?

Смит коротко кивнул и направился в дом. Со странным поведением садовника можно будет разобраться и после. Наркотиков в доме Смит терпеть не намерен, если его подозрения подтвердятся – а все говорит в пользу этого, – то Уинтроп вылетит с этой работы раньше, чем успеет прочитать «Kredo». Если этот пройдоха и пропойца вообще способен вспомнить молитву.

Вообще говоря, дворецкий должен был бы встретить хозяина у двери – поприветствовать, принять плащ и шляпу, осведомиться о здоровье. Эти свои обязанности МакЛеннан знал прекрасно и за все время службы у Смита он ни разу этими обязанностями не пренебрег. До этого момента – ни разу. Холл был пуст, и это было последней каплей, переполнившей чашу терпения Исаака. Его непонятно откуда взявшаяся раздражительность искала выхода – и благополучно нашла его.

– Дуглас! – заорал Смит. – Где тебя черти носят!

– Я здесь, сэр, – раздался спокойный голос. Смит повернулся на звук.

Как всегда, аккуратно одетый, подтянутый, чисто выбритый, МакЛеннан стоял у двери, в которую только что вошел хозяин. Только сегодня он не торопился помочь Смиту раздеться…

– Вас ждут в библиотеке, сэр.

Смит ощутил, как по спине пробежал холодок. Дворецкий смотрел на него такими же пустыми глазами, что и садовник. Равнодушными… мертвыми.

– Кто ждет? – фыркнул он.

– Гости, сэр.

– Я не ждал гостей. – На скулах Исаака заиграли желваки. – И никого не хочу видеть. Кажется, я не раз говорил тебе, что в мое отсутствие в этот дом нельзя пускать никого. Или ты так и не понял? Тогда я могу объяснить иначе.

Он старался говорить суровым, злым тоном, но при этом чувствовал, как отчаянно потеют ладони, как заползает в сердце леденящее чувство страха. Еще неясно было, чего следовало бы бояться, но в том, что в доме происходит нечто странное, Смит уже не сомневался.

МакЛеннан медленно вынул руку из-за спины, и Смит почему-то не удивился, увидев наставленное на него дуло пистолета. Это был его пистолет, вполне законный, ранее лежавший в сейфе в его спальне. Маленькая страховка… Смит не был солдатом, не особо умел пользоваться оружием, но сам факт обладания тяжелым, страшным на вид кольтом придавал ему немного дополнительного спокойствия. Теперь же этот пистолет смотрел ему прямо в лоб, и рука дворецкого не дрожала.

– Поднимитесь в библиотеку, сэр. – Голос Дугласа не изменился ни на йоту, оставаясь все таким же спокойным, равнодушным и немного безжизненным. – С вами хотят поговорить…

Арделл Биззар внимательно разглядывал вошедшего в комнату человека. На лице Лорда-Протектора не отразилось ни одной эмоции, но в глубине души он испытывал вполне искреннее презрение.

Люди выродились. Куда делись могучие гиперборейцы, которые могли – и тому есть свидетельства, пусть и печальные – поспорить на равных с Властителями. А то и превзойти… нет, не стоит думать, что этот гипербореец, сумевший проникнуть в бункер, и в самом деле превзошел Властителя Берга. Вероятно, имело место стечение обстоятельств, да и Берг, пусть и отдавший немалую часть своей жизни обучению воинскому искусству, не сумел адекватно оценить опасность, не усмотрел угрозу в искалеченном теле дикаря.

Пока им удалось познакомиться с нынешним населением этой планеты лишь в самых общих чертах. Обитатели этого дома. Люди, на которых он смотрел с помощью этого забавного прибора, называемого ти-ви… странное название, похожее на птичий крик. Пожалуй, если сравнивать их, людей, с аборигенами, которых помнил Лорд-Протектор, то следовало бы отметить разве что некоторое увеличение среднего роста. Хотя и не настолько существенное, чтобы они могли соперничать статью и силой с выродками проклятой Гипербореи. Но вот все остальное… о да, в развитии техники аборигены достигли немалых высот, но при этом полностью утратили магическую составляющую, тем самым лишив свои достижения большей части ценности. Давно доказано, что только надежный сплав высоких технологий и истинной магии способен принести наиболее удачные плоды. Только дикарям могло прийти в голову использовать мощное средство обмена видеоинформацией для… развлечения.

Они научились быстро перемещаться – но их транспорт отравлял все вокруг себя. Там, где ездят эти… автомобили, и земля, и трава становится ядовитыми. А воздух? Даже здесь, вдали от больших поселений, воздух был не слишком приятен на вкус, он пах металлом и еще… чем-то неестественным. Химией. Грязью.

Они не испытывали особых проблем с пищей, еда стала разнообразнее, но Мариатт, сняв пробу с предложенных ему блюд, лишь скривился – за вычурностью упаковки скрывались продукты, наполненные химическими соединениями, не способствующими ни здоровью, ни долголетию. Пеллистер высказал осторожное предположение, что вся эта дрянь, напитавшая продукты, предназначалась для сохранения их от разложения, для усиления вкуса, для придания блюду более привлекательного внешнего вида. В ответ на это заявление Лорд-Протектор лишь покачал головой, выражая глубочайшее сомнение – конечно, это можно было есть, но получать удовольствие от такой еды?

К тому же их было слишком много. Огромные толпы бледных, болезненно худых или отвратительно толстых людей заполнили экран. Невероятное разнообразие одежды – еще один характерный признак вырождения. То, что надето на разумном существе, должно нести в себе не только чисто утилитарную функцию защиты от окружающей среды, но и информацию – о социальном статусе, например.

Язык тоже изменился – и тоже не в лучшую сторону. Он стал богаче, но в нем появилось множество противоречивых конструкций. Одно и то же слово в разных ситуациях имело разный смысл, и в то же время даже самые простые предметы могли быть названы по-разному. Выучить язык труда не составило – а вот научиться применять его так, чтобы собеседник понял тебя и, что важнее, понял однозначно, оказалось куда сложнее.

Теперь перед Лордом-Протектором находился человек, чей социальный статус, если верить полученной информации, существенно выше, чем у других обитателей этого дома. Что ж, это будет полезным. Человек был невысок и чрезмерно упитан, от испытываемого страха его кожа покрылась каплями пота, а руки заметно дрожали. На данный момент это вполне устраивало Биззара. Служение, составляющее смысл жизни раба, может быть основано на трех вещах – на ментальном принуждении, на страхе и на выгоде. Первое хорошо для низших рабов, созданных, дабы претворять в жизнь простые приказы. Мозг, утрачивая свою свободу, терял и кое-что еще, кое-что важное – способность мыслить широко, творчески, комплексно. Для раба, испытавшего на себе необратимое пси-воздействие, более не существовало в жизни иной радости, кроме как исполнять приказ хозяина. Но их действия всегда были излишне прямолинейны, настолько, что это бросалось в глаза и вызывало раздражение.