Чтение онлайн

— Ему есть что терять. Почему ты так уверен, что он добровольно примет обвинения?

— У него не будет возможности проанализировать ситуацию. Когда с ним покончат, парень будет просто безвольным овощем, как мы и планировали.

И всё равно Чтец не мог избавиться от беспокойства. Раздражённо кутаясь в просторный плащ, он поинтересовался:

— Ты слишком самоуверен Аркадий. Откуда такая уверенность, что Грибоедов не пойдёт против нас, изобличив эту маленькую… авантюру?

— На то есть причины, — недобро хохотнул Куропатов-старший. — Поверь, я крепко держу этого засранца за яйца.

— Избавь меня от подробностей ваших взаимоотношений, — скривился Чтец. — Ты просишь меня лжесвидетельствовать. Рискнуть репутацией! Я должен быть уверен.

— Я предусмотрел все варианты, — отмахнулся Аркадий.

С каждым днём, лицо Куропатова приобретало всё более болезненный вид. Глаза покрылись красными трещинками, кожа на щеках шелушилась. Он наотрез отказывался от лучших лекарей и выглядел человеком, уверенном в своём плане. К сожалению, в распоряжении Чтеца были всего лишь слухи, про забытую практику насыщения тела Эфиром. Что-то, выходящее за грань превращения человека в Наделённого.

Опасный прецедент для империи. Цесаревич играет с огнём, позволяя Куропатову играть в эти игры. Мало империи Аронова, дразнящего Императора силой своих Наделённых… Если Аркадий задумал создание личной армии, император вмешается и пойдёт до конца. Он не успокоится, пока все заговорщики, включая его наследника, не упокоятся в земле.

— Ты должен подчистить все хвосты, — высказал беспокойство Чтец. — Даже если ручной магистр играет роль в этом твоём…

— Заткнись, — вздёрнул руку Аркадий, побагровев от ярости. — Не забывайся, Чтец! Мы не обсуждаем мои дела.

— И всё же?

Куропатов-старший недовольно хмурился, глядя в окно. Здание Академии уже показалось на горизонте.

— Я готов заплатить эту цену. Одна фигура — несущественная плата за шанс угодить нашему общему знакомому. Мы должны сыграть в его игру, прежде чем начнётся делёжка территорий. И ты заплатишь свою, — добавил Аркадий, пригвоздив Чтеца взглядом.

— Я уже пытался, — неохотно напомнил Чтец. — На всём, что связано с тренировкой наделённых, стоит мощный блок.

— Расслабься, у тебя будет полно времени и эфира. Когда с ним закончат, Фёдор станет твоей личной лабораторной крысой, — недобро усмехнулся Куропатов.

Звонок телефона прервал их беседу. Куропатов поднял трубку и с каждой секундой всё сильнее мрачнел. Отняв телефон от уха, он коротко сказал.

— Планы меняются.

— Что? В последний момент?

— Да. И тебе это не понравится.

Массивные джипы не щадили аккуратную лужайку, припарковались как попало. Хлопнув дверьми, в нашу сторону выдвинулась группа невооружённых людей. В их походках и манерах угадывалась привычная вседозволенность. Двое Наделённых подчёркнуто оглядывали периметр, ярко-рыжая дымка из глаз дрожала на ветру. Четверо других, в военных мундирах со знаками императорского дома, неспешным шагом направились в нашу сторону.

Магистр Грибоедов встречал их улыбкой, но, когда один из гостей, высокий мужчина с густой бородой, положил руку ему на плечо, встревоженно изменился в лице.

— Пройдёмте, Магистр. Нужно поговорить.

— Но… Аронов…?

— Это уже не Ваша забота, — подчёркнуто агрессивно процедил он.

Наделённые ушли с бородачом, а ко мне подошёл сутулый очкарик, на котором мундир смотрелся нелепо. Будто младший брат надел форму старшего. Поправив очки, он слегка поклонился.

— Господин Аронов. Мы получили сведения о произошедшем, и прибыли так быстро, как могли.

— Какого характера сведения?

— Записи с камер видеонаблюдения. Пройдёмся?

— Зачем? — я невольно оглянулся на однокурсников. При взгляде на символ императора, они резко поумерили пыл.

— Всё в порядке, с Ваших друзей лишь соберут свидетельства. Особенно, нас интересует Слово Антона Никитина.

Переглянувшись с Никитиным, я вопросительно поднял бровь. Тот ободряюще кивнул.

— Что ж, ведите.

Очкарик жестом пригласил следовать за собой. Сложив руки за спиной, он ссутулился ещё больше, наклоняясь вперёд, будто поддерживая равновесие неравномерного тела.

— Обсуждать формальности я не вижу смысла, так что начну с самого сложного. Вы планируете выдвигать обвинения против Магистерия?

— Разумеется. Меня дважды пытались прикончить в этом проклятом здании!

Пнув ботинком выпавших из почвы камушек, очкарик задумчиво поцокал.

— Безусловно, Вы имеете на это право. Однако я должен напомнить Вам о роли, которую исполняет магистерий Фатума. Поиск мессии — важнейшая…

— Погодите, — я остановился, потрясённо глядя на очкарика. — Вы собираетесь их оправдывать?

— Лишь объяснить мотивы магистра, изрядно превысившего свои полномочия, — вкрадчиво поправил очкарик. — Магистерий выполняет непростую работу, и мне, как главному императорскому инспектору, поручено донести до Вас мотивы поступка господина Грибоедова.

— Представитесь?

— Олег Самсонов, — слегка поклонился очкарик. Его лицо осветила улыбка, он заинтересовано посмотрел на меня исподлобья. — Дочка сообщила о Вашем интересе к её персоне, но моё личное отношение к делу не относится. Я говорю от имени Императора. Однако, — он вздёрнул палец, — я весьма рад тому, что Настю заинтересовал человек из высших кругов, и мы охотно принимаем Ваше приглашение.

Дьявольщина! Уж не сватать ли дерзкую дочку он собирается? В памяти всплыли слова Марка, «мать будет довольна». Значит и моя родня воспринимает приглашение именно так? Теперь понятно, почему Настя сочилась злорадством. Рассчитывать, что она испытывает к Фёдору романтические чувства, не приходится, мне ещё предстоит разгадать, что за игру она затеяла.

— И всё-таки. Почему Вы их защищаете? — не унимался я. — Такими темпами, магистры любого одарённого станут подвергать пыткам, чтобы получить над ним контроль.

— Не пыткам. Испытаниям, — поправил Самсонов. — Но Вы правы. Спускать на тормозах это дело никто не станет, мы пригласили Чтеца для разбирательства по этому вопросу. Я лишь хочу убедиться, что, если исход Вас устроит, Род Ароновых не станет пытаться нарушить текущее… — он пожевал губу, подбирая слово, — …перемирие.

Значит между фанатиками и благородными всё же велась война. Пусть не явная, но даже очкарик этого не отрицает.

— Моя цена проста. Я хочу уехать отсюда. Подальше от Магистерия, с их проклятым Фатумом. Я смертельно устал от постоянного контроля и попыток привить мне незаслуженную роль Мессии.