Чтение онлайн

Впрочем, за все время уединения Террза Феннахар ни разу не пытался поторопить ее с окончательным решением, за что она была ему очень признательна. Разве может она бросить сына, пока он сражается с обуревающими его демонами. Хоть это и маловероятно, но Террзу, возможно, понадобится тепло материнского участия. Однако сколь бы тактичен ни был Феннахар, его долготерпение рано или поздно иссякнет. Как долго он согласится ждать?

Теперь неопределенность наконец разрешится, и Верран чувствовала, что ее разбирает любопытство, смешанное с волнением. С каким настроением выйдет Террз из своего отшельничества? О том оставалось только гадать, хотя одно можно было сказать наверняка: результат длительного уединения будет налицо. В том она ничуть не сомневалась.

Вместе с Феннахаром они прошли нескончаемыми коридорами и вскоре оказались в тесном туннеле, что вел к Обители, где Террз провел последние малые вены. У входа несли караул Фтриллжнр Рдсдр и парочка его вооруженных до зубов сородичей. Верран опешила - часовые показались ей провозвестниками новых и весьма досадных веяний, наметившихся в жизни вардрулов. Мелькнула мысль, не воспротивятся ли они появлению Феннахара. Однако Фтриллжнры не попытались их остановить, лишь поприветствовали вежливыми трелями, и люди боком протиснулись в узкую щель.

В конце прохода, у занавешенного входа в Обитель, Верран остановилась, силясь унять бешеное биение сердца, инстинктивно потянулась к руке Феннахара, крепко сжала ее и только потом громко спросила:

–  Террз... к тебе можно?

–  Входи, мама.

Не почудилось ли ей, что его голос изменился? Или она просто не замечала раньше его удивительную мелодичность? Верран с Феннахаром отодвинули занавеску и замерли как вкопанные.

Одежды на Террзе никакой не было. Даже не источай каменные стены приглушенного света, его собственное свечение сполна осветило бы произошедшую метаморфозу. Руки, ноги, туловище - все изменилось до неузнаваемости. Но дольше всего взгляд матери задержался не на теле - на голове. Куда девались густые черные волосы, брови, ресницы? Контуры черепа под лучистой кожей сделались непередаваемо чужими. Черты стали резкими, губы почти совсем исчезли. Неизменным осталось только одно - то, что окаймляли теперь круговые валики подвижных мышц. Его глаза. В отличие от пенно-белесых глаз обитателей пещер, радужка новообращенного вардрула сохранила непроницаемую черноту. И теперь, несмотря на столь явный огрех, в них отражалось нечто совершенно новое... Душевный покой? Или безмятежность?

Гармония. В них отражается гармония, подумала Верран и подивилась собственному самообладанию. Феннахар, до боли сжавший ее руку, сделался белее мела. Для нее же увиденное не стало потрясением. Только сейчас она осознала, как долго внутренне готовилась к этому моменту. То, чего она так боялась, в конце концов свершилось - так есть ли смысл убиваться? Среди переполнявших ее чувств преобладало скорее спокойное приятие случившегося, даже некое облегчение оттого, что не надо больше терзаться ожиданием. Она спросила:

–  Доволен ли ты теперь, Террз?

–  Более чем доволен, мама.
– Да, в его голосе, бесспорно, появилась незнакомая напевность.
– Впервые ощущаю, что я не один, что больше не заперт в одиночной камере своего сознания.

–  О чем ты?

–  Наконец я смог соприкоснуться с другими. Познать Предков. Я общался с архипатриархом Фал-Грижни, познал силу его и гнев, саму его сущность. Теперь мне все ясно.

Пока Террз говорил, плоть его светилась все ярче, свидетельствуя об охватившем его восторге.

–  Ты видел лорда Грижни?

–  Я проникся его руу. Теперь и у меня есть клан.

Он взял ее за руку, сплел пальцы со своими, теперь уже больше похожими на щупальца, и это прикосновение впервые озарило его тело немыслимо ярким сиянием - тем самым, которое возникает лишь от ощущения полного единения, безоговорочного взаимопонимания с родным существом.

Верран показалось, что и ее нервные окончания откликнулись на этот зов. А может, просто разыгралось воображение. На какое-то время воцарилась тишина. Она следила за тем, как сокращаются, реагируя на недоступные ей ощущения, окологлазные мышцы. Просто стояла и смотрела на сына, а потом тихо произнесла:

–  Знаешь, я рада за тебя, за твою... гармонию. Рада, что ты обрел то, к чему так стремился. Но я даже не знаю, что сказать тебе.

–  Это оттого, что говорить нам, по сути, не о чем.
– Террз потускнел и резко выпустил ее руку.
– Не так давно ты сказала, что хочешь вместе с Феннахаром уйти из пещер. Мудрое решение, поскольку людям здесь не место. Еще тебе хотелось, чтобы я отправился с вами. Ответом пусть служит мое перевоплощение. Теперь мой дом здесь, и отсюда я не уйду. Мама, ты достаточно великодушна, чтобы порадоваться за меня, но не можешь не понимать, что на том мы и расстанемся.

Верран молча склонила голову, и вместо нее заговорил Феннахар:

–  Террз, даже теперь еще не поздно все изменить. Будь на то ваша воля, вы всегда вольны совершить обратное превращение.

Террз выгнул пальцы в обратную сторону характерным жестом отрицания.

–  Сама мысль о возвращении к былому уродству наполняет меня таким ужасом, что мне, пожалуй, при всем желании не удалось бы достичь необходимого для ее осуществления уровня магической концентрации. Магия не дается противящемуся уму.

–  Может быть, хотя бы попытаетесь ради матери?

–  Феннахар, не так давно мы обменялись рукопожатиями, но даже вам я вынужден отказать. Мой дом здесь, и другого у меня не будет. Отныне я всецело посвящу себя тому, чтобы защитить кланы. Запечатаю главные входы в пещеры, скрою от чужих глаз малые лазы, и тогда, возможно, мы навсегда оградим себя от вражеских нашествий. Выберу себе сестру-супругу, и клан мой будет жить в веках.

Верран от удивления обронила:

–  Но Змадрк Четырнадцатая?..

–  ...Всегда будет жить в моей памяти. Однако выбрать новую супругу необходимо, чтобы клан Фал-Грижни не прекратился. Того желают Предки.

Его собеседники молчали, и после непродолжительной паузы Террз спросил:

–  Куда хотите направиться?

–  В Сзар, а может, в Стрелл, - ответил Феннахар.
– Обратно в Ланти-Юм нам дороги нет, да и не нужно. Мой брат Фрев позаботится о том, чтобы мы не бедствовали.

Взгляд Верран в это время блуждал по Обители, остановившись наконец на нише, в которой были аккуратно сложены толстый фолиант, свиток пергамента, кожаная папка и тонкая золотая пластинка.

–  Дневники, - указала она глазами.
– Дневники лорда Грижни. Мы заберем их с собой.

–  Нет, мама, - спокойно и твердо ответил Террз.

–  Ты получишь их обратно. Обещаю. Ведь знаешь, как они нужны.

–  Нет. Я дал указание сородичам ни в коем случае не допустить, чтобы записи покинули пределы пещер.

–  Как ты смеешь? Дневники были вверены мне, и только мне!

–  Но не затем, чтобы их употребили вразрез с желаниями и стремлениями патриарха Грижни. Сейчас ты действуешь с позиции врага, пытаешься нарушить его планы, я же отстаиваю его интересы.