Чтение онлайн

На меня накатывает паника, дикое желание немедленно бежать отсюда, неважно куда. Главное, как можно дальше от этого дома. Я не могу тут дышать.

– Меня это должно волновать? – бросает насмешливо.

На что я рассчитываю, что он передумает?

– Я не могу тут жить! Я сойду с ума!

Он даже не соизволил ответить. Не понимаю, как я смогу дождаться Итана? Я на грани истерики, и не могу понять ее причин. Меня словно атакуют невидимые призраки, хватают за горло, не дают дышать.

Мимолетный взгляд на стену, и меня словно пронзает удар грома. Подхожу ближе, не могу оторвать взгляд от портрета. В океане хаоса и скорби он ощущает как оплот чистоты и тепла. От полотна веет счастьем, радужной энергией, которая резонирует с моей душой. Что-то близкое, невероятно притягательное, хочется неотрывно любоваться. И это очень странно, ведь на картине изображен… Ди Торрес. Или… нет… это не может быть он. Возможно, его брат, родственник?

Слишком большой контраст с оригиналом. Одно лицо, и в то же время совсем другое. На картине оборотень выглядит моложе, не так по внешности, как по состоянию души, в нем нет холода, а сапфировые глаза, словно целая вселенная, озаренная всполохами звезд. В них нет арктического холода, они согревают. Хочется прыгнуть с разбега, окунуться в темно-синее сияние, и познать бесконечный рай. Глаза на полотне выглядят как живые, манят открыть душу, позволить им воплотить мои грезы.

– Пошли, чего застыла, – вздрагиваю, от его голоса за спиной. Он словно разрезал дивное видение, искромсал рай, утопив все в могильном холоде.

– Это… ты… там? – губы едва шевелятся, я все еще не в силах оторвать взгляд от портрета.

Идеальные черты лица, ими можно любоваться вечность. Если бы он сейчас ожил, не задумываясь, бросилась бы к нему в объятия. В этот момент портрет превратился для меня в центр вселенной. Мир замер. Исчез. Есть только сапфировые глаза, и я очарованная их невероятным маревом. Он, словно существует вне времени и пространства, и зовет именно меня. Или это лишь мои фантазии?

– Да… я, – отвечает неохотно.

– Потрясающая работа художника… – протягиваю руку, хочу дотронуться и не решаюсь. – Когда был сделан портрет? – мне почему-то хочется узнать об этом полотне все. Будто он действительно живой и может меня спасти от любых горестей.

– Одиннадцать лет назад, – три слова и сто оттенков боли в них.

– Ты тут совсем… другой… – смотрю на полотно и не понимаю, как могла произойти столь разительная перемена.

Ведь внешность оборотня осталась практически неизменной. А по ощущениям это два разных волка, у которых нет ничего общего. На портрете он переполнен надежд, влюблен в жизнь, а сейчас это ад, покрытый толстой коркой льда.

– Все меняется. Самый красивый цветок может быть переполнен отравой внутри, – вселенская усталость в каждом звуке. Фраза, словно крик души, обернутая в покрывало скорби. В ней спрятано нечто, понятное только ему.

Оборачиваюсь. Волк смотрит на портрет, и сейчас он не тут. Где-то там, в прошлом, вариться в котле собственных воспоминаний. А в сапфировых глазах океан бескрайней мерзлоты, шепот смерти и разбитых судеб.

– Все еще может поменяться, – не знаю, зачем я это говорю. У меня возникает дикая потребность унять его боль.

– Непременно изменится, – в глазах вспыхивает сапфировое пламя, и впервые оно не пугает, манит прикоснуться. Он улыбается, грустно и чувственно, темно-алые губы, выглядят хищно и соблазнительно. Что-то искреннее пробивается сквозь толщу льда.

Стук моего сердца, кажется, невероятно громким. А запах волка заменяет воздух. Он проводит рукой по моей щеке, прохладные пальцы оставляют раскаленные следы на коже.

– Артас, я действительно это вижу! Кого ты притащил в наш дом?! – я вздрагиваю, отзвука женского голоса.

Странный магический момент мгновенно рушится. С треском разбивается, осыпая нас осколками.

– Приветствую, сестрица. Вижу, ты в прекрасном расположении духа, – оборотень оборачивается, мгновенно обрастая привычной толщей льда.

– Сарказм неуместен! – к нам приближается девушка в красном обтягивающем платье. Хищный взгляд практически черных глаз, волосы цвета воронового крыла, утонченная фигура. Она красива, но отчего-то вызывает волны раздражения во мне. – Это нечто тут не останется!

– Иди к себе, Кэрол. Я твоего мнения не спрашивал.

– Ты посмотри на эту деревенщину! Ты ошибся, брат. Это не она, просто не может быть ею! – если бы глазами можно было убить, на полу бы уже валялось мое бездыханное тело.

– Ошибка исключена, – он смотрит словно сквозь нее, не реагирует на потоки злобы и гнева. – Пошли, – кивает мне, увлекая дальше по коридору.

– Остановись! Ты меня слышишь! Я не позволю тебе поставить на ней родовую метку!

– О, тогда, возможно, – останавливаюсь, встречаюсь взглядом с ней, – Вы, мне поможете покинуть этот дом. Знаете, я не в восторге от происходящего. Деревенщина с огромным удовольствием вернется в деревню, – широко улыбаюсь.

Она замирает. Даже отшатывается от меня. Хмурит брови, смотрит внимательно.

– Голос, Артас, ее голос… – крадется ко мне. – Запах…

Сейчас даже в женском обличье она не походит на человека. Глаза меняются, в них появляется волчий желтый блеск. Хватает меня рукой с огромными длинными ногтями за лицо. Пытаюсь оттолкнуть ее руку, но где там, в хрупкой фигуре скрывается невероятная сила. Ноздри раздуваются, принюхивается. Мне становится не по себе, ощущаю себя как под микроскопом.

Смотрю в сторону оборотня. Хочу, чтобы увел меня от этой ненормальной. Но он не делает попыток остановить волчицу, скорее даже с интересом наблюдает за происходящим, в сапфировых глазах плещется дьявольский интерес.

– Что… неужели, – переводит взгляд на мое плечо, сдергивает платье. – Кто из них отметился брат? – в глазах вспыхивает огонь, прямо вижу, как языки пламени пожирают глазницу. Дикий утробный ужас пробегается по телу, до костей пронизывает. Ощущение, что смотрю в глаза исчадию ада.

– Итан, – Ди Торрес выплевывает это слово, как самое грязное ругательство.

– Он мой жених! И вскоре приедет за мной. Потому давайте прекратим этот цирк. Провожать меня не надо. Я сама доберусь домой! – пытаюсь скинуть с себя оцепенение, прогнать липкий ужас.

– Итан… мелкая плешивая псина, – ее голос превращается в рык. – Неужели ты действительно не ошибся, брат, – в адском огне ее глаз вижу безумное ликование.

– Пелена гнева и предубеждений делает тебя уязвимой, Кэрол, – его голос пробежал по моей коже, как ледяной ветер.