Чтение онлайн

Заглядываю в узковатые глаза женщины. Мы с ней не так чтобы успели хорошо познакомиться, но я уже слышала, что у Ясмин трое детей и безработный муж. На хлеб в дом зарабатывает она.

Женщина вытирает взмокший лоб, смуглые пальцы убирают со лба черную прядь.

— Я не могу оставить…

Повторяет обреченно как-то.

— Зуева уже предупреждала, что малейшая провинность и меня вышвырнут. А она не знает пощады. Сегодня вообще с утра устроила всем разнос. Злая была до чертиков. Говорят, у нее какие-то проблемы с ВИП-гостем произошли. Ему не понравилось обслуживание. Странные эти богачи. Что могло не понравиться?! Пыль в углу искал белой перчаткой?!

— А что случилось-то? Я, видимо, как всегда ничего не знаю.

Машет рукой и чуть выпрямляется.

— Да кто нам скажет-то? К этим ВИПам убираться пускают только избранных. Я, похоже, лицом не удалась, не дай бог на этаже увидят, оскорблю их своим видом, что ли. Говорят, накосячили там. Девочки болтали, что с самого утра по всему этажу ор стоял, Зуева бесилась, а потом всех поувольняла. Кого по делу, а кто, видать, просто под руку попался.

— Я все-таки не понимаю, — проговариваю отчего-то шепотом, копируя интонацию собеседницы.

— Не наша же смена. Там на ВИП-этаж тряпкой махать не всех пускают ведь. Но мне Сонька рассказала, она сблизилась с Егором. Знаешь его?

Отрицательно мотаю головой.

— Ну он охранник на проходной, так вот, он ей шепнул, что рано утром скорая подъезжала, кого-то увозили. Зуева все замяла.

История странная, конечно, но я слушаю ее, скорее, как сплетню. Видимо, между мажорами произошла стычка. Здесь такое уже пару раз бывало. Чего-то не поделила звездная молодежь и дала волю кулакам. За время работы в «Элите» я уже поняла, что лучше всего делать свою работу, голову особо не поднимать если вдруг, по сторонам не смотреть. У богатых много тайн и их лучше не слышать и не знать ничего.

Мы, рабочий персонал, что-то наподобие прислуги. Нас не замечают, не видят в упор, и я слышала от девочек, которые так же работали в богатых домах, что их хозяева часто обсуждали разные темы, иногда даже конфиденциальные, не замечая убирающую пыль в углу кабинета сотрудницу клининга. Это я к тому, что нас за людей-то не считают. Стоит надеть безликую серую форму и все.

Ясмина поправляет дрожащей рукой свой пучок на затылке, смуглая кожа отдает нездоровым блеском. Заглядывает мне в глаза с беспокойством.

— Я это все тебе по секрету рассказала, только ты, Полина, никому, слышишь? Замяла Зуева это дело. Никто толком ничего не знает. Пригрозила, что если кто проболтается, проблемы будут… ох… больно-то как. При каждом вдохе резь… Как мне работу доделать…

Странная история приключилась сегодня. На доли секунды проскальзывает мысль, что именно из-за этого происшествия Зуева решила взять меня на ВИП.

Кто-то ведь не смог выйти…

А что если меня взяли вместо той работницы, которую и увезли на скорой?

Неприятная догадка царапает. Появляется ощущение, что грозовые тучи собираются. Холодок идет вдоль спины. Закрадывается под кожу предчувствием…

— Я никому ничего не расскажу, Ясмин, будьте уверены, — проговариваю уверенно, глядя в светло-карие глаза женщины. Я никогда не задумывалась, сколько ей лет. Ее лицо очень смуглое, кожа будто обветренная, сейчас отдает нездоровой бледностью.

— Я знаю, что ты тихая, Полина. Поэтому и рассказала. Обычно у нас девчонки бойкие, только начнут работать и все уже про всех знают. Про хахалей своих рассказывают. То один не удался, то второй, а ты ни разу ничего о себе не рассказала.

— Было бы что рассказывать, — пожимаю плечами и слегка улыбаюсь.

Ясмин улыбается в ответ.

— Вот и я о том, — делает шаг и выдыхает, — ох…

Тянется за тряпкой. Перехватываю руку женщины.

— Постойте. Что осталось отработать?

Выдыхаю с шумом, уже зная, что вряд ли сегодня попаду в свою съёмную каморку.

— Третий лоундж, — отвечает женщина и сжимает зубы, похоже, боль усиливается.

— Я помогу, идите домой, а я приберусь.

Ясмина на мгновение растягивает губы в измученную улыбку.

— Добрая ты душа, Полина. Пусть всевышний услышит все твои мольбы, чтобы дороги твои были удачными, и отсыплет счастья с лихвой. Мужчину тебе пошлет, который твою красоту и душу оценит.

Улыбаюсь женщине и помогаю ей выпрямиться.

— Спасибо, Ясмин, удача мне понадобится.

Женщина выслушивает мой ответ и заглядывает мне в глаза доверительно как-то, понизив голос, сообщает:

— Я за сегодняшнюю смену деньги получу, тебе треть отдам. Ты меня сейчас от увольнения спасаешь.

Зуева скора на расправу — это я уже усвоила и персонал «Элита» меняется со скоростью молнии, но взять чужое я не могу, поэтому отбираю тряпку у Ясмин и киваю, улыбнувшись:

— Вы детям лучше своим сладость лишнюю купите, мне ничего не нужно.

— Добрая душа…

Ясмин еще раз мотает головой и оставляет мне свой инвентарь, а я принимаюсь драить туалеты.

Вспоминаю добрые слова женщины, пока чищу фарфоровый унитаз, и фыркаю под нос:

— Ну где же ты, мужчина, способный оценить мою красоту, вот прямо сейчас явись и узри меня.

Выдаю пафосно и сама смеюсь своей шутке. Юмор у меня работает даже в самой тяжелой ситуации. Мама научила. Улыбаться несмотря ни на что и пусть в душе слезы — на публике должна быть улыбка.

Когда заканчиваю с работой Ясмин, понимаю, что сил на то, чтобы вернуться домой, просто нет. Ухожу в комнату для персонала. Принимаю душ, чтобы смыть с себя усталость, открываю шкафчик, чтобы взять сменную форму, и с силой ударяю по железной двери.

— Черт! Проклятье!

Рассматриваю хлопковое нижнее белье, аккуратно сложенное на полке, а вот сменного рабочего платья в ящике нет.

— Как я могла забыть?!

Взмахиваю резко головой и мокрые прядки неприятно облепляют лицо. Сменную форму я забрала домой, чтобы постирать, и забыла принести. Совсем из головы вылетело. Кошусь на скомканную одежду, валяющуюся на скамейке, поднимаю грязное платье и морщусь. Он все в складках, а подобное не допустимо по уставу «Элита».

Здесь педантичная чистота во всем. Вздыхаю и сажусь на скамейку. Не знаю, что делать. Как быть. На глазах отчего-то наворачиваются слезы.

Иногда накатывает. Хочется пожалеть себя. И добрые слова Ясмин разбередили рану. Сложно приходится жить в городе. Особенно теперь, когда папа попал в столь сложную ситуацию, и я понимаю, что сейчас они целиком и полностью зависят от меня…