Чтение онлайн

Поговаривали, что некоторые античные некроманты порой себя так вели, что даже их коллеги и современники, рассматривали их поведение как идиотское, сумасшедшее даже в среде самих колдунов. Например, отмечены единичные акты некрофагии – поедания умерших животных. Заметь, Сергей! НЕ убитых, а умерших. Сиречь падаль. Или, к примеру, ритуалы имели различную протяженность – от нескольких часов до нескольких недель. Проводились на захоронениях, либо в отдаленных безлюдных местах. И что интересно – вызов умершего считался возможным в период не более 12 месяцев после его смерти. По истечении указанного срока можно было призвать лишь его «тень», как в эпизоде из «Одиссеи». Вот признаюсь честно, я изучил много трудов греков по этому вопросу, но в чем заключается принципиальное отличие духа умершего и его «тени» я у них так и не нашел. И лишь много позже я узнал в чем разница. Но об этом позже.

Еще одна отличительная черта античных некромантов заключалась в знаниях, которыми они наделяли мертвых. Предполагалось, что духи умерших не всезнающи, но обладают, во-первых, всеми знаниями, которые имели при жизни, приобретая в посмертии абсолютную память. Во-вторых, они также могли обретать дополнительные знания общего плана. Единственное, чем грешили некроманты античности – они считали, что души умерших в состоянии знать будущее. Как вы знаете – это дикое заблуждение.

Но вот, Римская Империя пала, античность закончилась. Наступили Средние века.

Именно в это время наступает четкое разделение и разграничение между некромантией и некромагией. Особо тут постарались европейцы и католическая церковь. Будем справедливы, что церковники тех времен жестко разграничили воскрешение мертвых, подвластное лишь Богу, и практику некромантии, которая якобы подменяла понятия – в процессе средневековых ритуалов якобы призывались не души умерших, а демоны, этакие инфернальные создания, которые могли взаимодействовать с мертвыми, прозревали будущее и обладали массой других сверхъестественных способностей. То есть католицизм существование такой практики подтверждал и относил ее к колдовству, целью которого является намеренное причинение вреда человеку. Особо знающие и повидавшие мир полагали, что некромантия, в том виде, в каком она была в Европе – это смесь арабской эзотерики и кабалистики

Что интересно – абсолютное большинство практикующих некромантию имели высокий духовный сан. Это были образованные люди, знающие латынь, имеющие доступ к текстам по астрологии и демонологии. Они имели канцелярское, реже – университетское образование. Строго говоря, фермер или кузнец по очевидным причинам не мог быть некромантом – не зная грамоты, не будучи обучен латыни и греческому языку, он просто не смог бы читать античные переводы этрусских текстов. Собственно иных источников просто не существовало.

Что касается иудаистского наследия… Каббала… Да, она являлась авторитетным источником. А вот Лемегетон Соломона… Реальные некроманты и некромаги с большой долей скепсиса относятся к этому источнику, ибо к иудаизму он имеет крайне отдаленное отношение.

Но, как бы то ни было, начинается чёткое и жесткое разделение некромантии и некромагии. Окончательную точку в разделении поставила эпоха Возрождения. В этот период некромантия переживает подъем, так как использование библейских текстов во время ритуалов признается не заклинанием, а молитвой. С другой стороны, от изначальной формы ритуалов остается только название, потому что призыв мертвых полностью заменяется призывом духов. Причем духи и демоны отождествляются, а это уже чёткий намёк на некоторые толстые обстоятельства.

В самих ритуалах начинают цитироваться апокрифические тексты и некромантия, в её ширпотребовском виде, как бы странно это не прозвучало, окончательно христианизируется. Одновременно она теряет свой статус. То есть у вавилонян и этрусков, древних греков и римлян этой практикой занимались жрецы и оракулы, которых уважали, и их авторитет был непререкаем. Наблюдая за движением звезд, изучая математику и анатомию, эти люди были в большей степени учеными-исследователями, а не колдунами-авантюристами. Но в эпоху Возрождения некромантия становится чисто умозрительной практикой без намека на духовную составляющую. Отношение общественности к некромантии достаточно наглядно высказал Леонардо Да Винчи:

«Из всех человеческих мнений самым глупым считается то, которое касается веры в некромантию, сестру алхимии, которая рождает простые и естественные вещи» [9] .

А это повлекло за собой появление таких шарлатанских явлений как спиритизм, гадания, и прочая.

Истинных некромантов никто не знал, а если и знали – то молчали. К их помощи прибегали только в случае крайней необходимости. Мало кто знает, но Кровавая свадьба Буондельмонте, положившая начало расколу на гвельфов и гибеллинов, и, как следствие, их кровавой борьбе, расследовалось помощником графа Донати – Джакомо Уфано, который в целях получения сведений о преступнике, нанесшем смертельный удар жениху из рода Буондельмонте, призвал к ответу… дух самого убиенного. А помог ему некто Генрих Гесслер, бывший в то время во Флоренции. В результате убийца был изобличен, но не пойман. Марио Уберти, младший из этого семейства, тот, что нанес точный удар в сердце жертвы, сбежал и прятался семь лет.

В это самое время от некромантов отделяется небольшая группка людей, которые вспоминают некоторые практики древнеегипетских жрецов, начинают практиковать иные способы взаимодействия с миром мёртвых: материализация духов, попытки воскрешения, боевые практики с мёртвыми и так далее. Они начинают искать источник силы и находят его. В результате появляются истинные некромаги, проклятые некромаги и те, кто решил, что лучше хранить нейтральность. Но, как бы они себя не называли, какие силы не призывали в помощь себе, они сформировали некий кодекс, который включал в себя следующие положения – цитирую по памяти:

Некромаг все делает для себя.

Некромаг делает всё, что хочет, не ограничивая себя, но сдерживая от глупых поступков.

Некромаг никогда ни о чем не сожалеет. Жалость и сожаление – не те качества, которые должны быть присущи некромагу. Уверенность в своих силах – его неотъемлемая черта. Ибо всякая ошибка или неверное решение – опыт, который освещает путь повсюду.

Некромаг старается не давать обещаний, но если все же дает их, то держит до конца.

Для некромага нет ничего важнее магических и кровных связей в общении. При этом, некромаг старается как можно меньше общаться с посвященными, но у него всегда есть время для своих братьев и сестер.

Некромаг никогда ни от кого не принимает подачек и притворного сочувствия. Лишь самые близкие, а также члены его клана знают, что творится у некромага в душе.

Некромаг всегда уверен в своей правоте и правильности своих действий. Он не должен сомневаться и быть всегда уверен в своей силе, ведь другой гарантии его выживания на земле у него нет.

Да уж… попахивает манией величия. Но фокус в том, что они такие и есть: заносчивые и снобливые. И при этом при всем – слабые.

Именно тогда получилось так, что некромаги сконцентрировали свое внимание, на, так называемой, боевой части. Именно они создали действующие практики подъема мертвых из небытия к посмертному материальному существованию.

Что же объединяет подлинных некромантов и некромагов? Повторюсь – подлинных некромантов. В первую очередь это то, что, несмотря, на всё их желание, ни некроманты, ни некромаги не могут пересечь незримую границу, и выйти телесно в мир мёртвых. То есть они остановились на уровне подмастерий, учеников magus verum.