Чтение онлайн

Чарльзъ, прочитавъ письмо, сказалъ, что Гэй обыкновенно винитъ себя во всемъ, тутъ удивляться нечему. Но отецъ заподозрилъ снова скрытое преступленіе въ неясныхъ словахъ его. Гэй ршился остаться въ Соутъ-Мур до конца вакаціи, это подало поводъ къ новымъ предположеніямъ не въ пользу его. Но Чарльзъ взялъ и тутъ его сторону, говоря, что нужно же ему куда-нибудь дваться, если его выгнали изъ Гольуэля. Убжденія матери, уврявшей его, что, вслдствіе полнаго раскрытія таинственной исторіи Гэя, неприлично приглашать его къ себ въ домъ, гд живетъ Эмми, не послужили ни къ чему. Онъ твердилъ свое, что сэръ Морвиля выгнали, и старался подбить отца, чтобы тотъ самъ халъ въ С.-Мильдредъ, для личнаго объясненія съ Гэемъ. Но Филиппъ такъ ужъ натолковалъ мистеру Эдмонстону, что подобнаго рода поздка возбудитъ толки злыхъ языковъ, что тотъ ни за что не соглашался послушать сына. Чарльзъ хотлъ ршиться на крайнюю мру, убдить Филиппа хать къ Гэю: но отпускъ его за границу помшалъ этому плану. Ране октября мсяца ему нельзя было завернуть къ сестр въ С.-Мильдредъ. Оставалось одно — написать къ мистриссъ Гэнлей. Чарльзъ и это сдлалъ; онъ обратился къ ней съ просьбой, объяснить ему таинственныя доказательства вины Гэя; но Маргарита сухо отвтила, чтобы онъ не вмшивался въ дла, до нея не касающіяся.

Онъ страшно разозлился. Вообще почта, чуть ли не ежедневно, длалась причиной семейныхъ ссоръ въ Гольуэл. Мистеръ Эдмонстонъ былъ постоянво не въ дух, и вся семья его чувствовала себя въ очень грустномъ настроеніи.

Чарльзъ и отецъ воевали безпрестанно между собой. Не такъ жилось въ Гольуэл при Гэ. Теперь, мистриссъ Эдмонстонъ и Лора не могли двинуться безъ того, чтобы не заслужить упрека отъ обоихъ джентльмэновъ. Даже Эмми, и на той, отецъ срывалъ иногда свое сердце; что-жъ касается Чарльза, то тотъ положительно не могъ равнодушно слушать, какъ Эмми говорила тихимъ, покорнымъ своимъ тономъ: «Нечего и вспоминать о Гэ, все кончено!…»

Гэй, между тмъ, ни съ кмъ изъ товарищей не длилъ своего горя. Ему не разъ приходило въ голову, что просьба о высылк ему тысячи фунтовъ стерлинговъ есть первый и главный поводъ подозрній мистера Эдмонстона, но онъ и этого и не сказалъ даже мистеру Уэльвуду, очень хорошо знавшему, на какой предметъ понадобилась Гэю такая сумма денегъ. Онъ передалъ своимъ товарищамъ вкратц, что ему изъ дома прислали непріятное письмо, но о содержаніи самаго письма умолчалъ. Гарри Грэхамъ, имвшій знакомыхъ въ броадстонскомъ околодк, услыхалъ отъ кого-то, будто сэръ Гэй Морвиль сватался къ лэди Эвелин де-Курси; онъ передалъ эту новость своимъ школьнымъ друзьямъ, и т ршили, что врно опекунъ Гэя препятствуетъ этому браку. На бду, Гэй, нсколько времени тому назадъ, при намек объ Эвелин, покраснлъ, длая видъ, какъ будто слухъ, касавшійся его привязанности къ ней — справедливъ; товарищи подхватили это, и съ тхъ поръ не стали уже мучить его разспросами. Самъ онъ сдлался очень серьезенъ и молчаливъ, точно какъ въ первое время по перезд его изъ Рэдклифа въ Гольуэль. Онъ задумывался, когда другіе говорили, и опять началъ длать свои продолжительныя одиночныя прогулки. Привыкшій съ дтства къ уединенію, онъ любилъ природу какъ друга, и ему отрадно было бродить по горамъ и лсистымъ долинамъ, въ минуты горькой тоски. Учебныя занятія помогали ему очень много, и коническія сченія служили ему такимъ же полезнымъ лекарствомъ, какъ Лор.

Близость имнія Стэльгурстъ была для него чрезвычайно отрадна. Въ первое же воскресеніе, по полученіи письма отъ мистера Эдмонстонъ, Гэй отправился туда къ служб, между тмъ какъ прочіе товарищи его пошли въ с. — мильдредскую церковь. Онъ нарочно ушелъ одинъ, чтобы на простор помолиться и пріучить себя къ мысли о полномъ примиреніи съ Филиппомъ. Онъ жаждалъ мира и прощенія, и обрлъ ихъ въ скромномъ деревенскомъ храм. Церковь въ Стэльгурст съ своими срыми колоннами, съ головками херувимовъ въ нишахъ, съ высокими вязовыми деревьями, оснявшими кладбище, покрытое бдными памятниками, внушала невольное чувство благоговнія.

Гэй долго ходилъ между могилами по окончаніи утренней службы. Стоя, съ молитвою въ сердц, перелъ памятниками архидіакона Морвиля и другихъ его предковъ, онъ совершенно вылечилъ себя отъ вражды къ Филиппу. На могил матери послдняго расли кой-какіе цвты, но сильно уже увядшіе: видно было по всему, что за ними никто не ухаживалъ. Точно съ такимъ же пренебреженіемъ содержалась и могила сестры его Фанни.

— Немудрено, — подумалъ Гэй: — если Филиппъ сдлался холоденъ, недоврчивъ и подозрителенъ ко всмъ, мало ли, чмъ онъ пожертвовалъ для мистриссъ Гэнлей, а она какъ заплатила ему! Видно по всему, что его нжное любящее сердце вынесло много страданій въ жизни.

Объ Эмми Гэй не тревожился боле; онъ почти дошелъ до убжденія, что онъ не заслужилъ счастіи быть ея мужемъ, и желалъ одного, чтобы она нашла современемъ боле достойнаго человка, который съумлъ бы оцнить ея кроткое, любящее сердце. Послднее ихъ свиданіе въ уборной, когда Эмми, сіяя счастіемъ и радостью, сидла у ногъ своей матери, не сводя съ него ясныхъ, голубыхъ глазъ, — это свиданіе оставалось ему въ утшеніе, какъ сладкій сонъ. Но онъ постоянно твердилъ самъ себ:

— Лучше лишиться ея, чмъ испортить ей жизнь.

Онъ съ трепетомъ ждалъ возможности оправдать себя въ глазахъ Эдмонстоновъ. Писать къ нимъ онъ уже не былъ въ состояніи, его поддерживало одно — любовь и участіе Чарльза; на послдняго онъ крпко надялся.

Съ дядей онъ давно не видался; вроятно, Диксону было совстно встртиться съ Гэемъ посл его визита къ жен, и притомъ онъ часто узжалъ на концерты по сосдству. Но жена и дочь его, попрежнему, жили въ С.-Мильдред, и какъ-то разъ передъ обдомъ, Гэй, почти насильно увлеченный своимъ наставникомъ на прогулку въ горы, встртилъ мистриссъ Диксонъ, одтую очень чисто и сидящую на лавочк, выточенной изъ камня и поставленной у подошвы одной изъ горъ. Нсколько женщинъ изъ простаго званія стояли тутъ же.

Постыдиться ее передъ другими было не въ характер Гэя; онъ подошелъ и поговорилъ съ нею. Та чуть не на аршинъ выросла отъ этой чести и отвчала ему очень вжливо. Гэй хотлъ уже отойти, какъ вдругъ замтилъ, что маленькая Маріанна пристально смотритъ на него. Онъ протянулъ ей руку. Двочка весело подбжала къ нему и онъ отвелъ ее нсколько въ сторону.

— Здравствуй, малютка, — сказалъ онъ. — Здорова ли ты? Твой камешекъ у меня цлъ. Что-жъ ты не поздоровалась съ Буяномъ?

— Буянъ! Буянъ! позвала Маріанна пуделя.

Гэй свистнулъ, и послушная собака была уже черезъ минуту у ея ногъ.

— Гуляла ли ты по горамъ безъ меня? спросилъ ее Гэй.

— Да, — отвчала Маріанна. — Мы съ мамой ходили по всмъ дорожкамъ. Мн хотлось взобраться на самый верхъ, на гору, да мама жалуется, что у нея нога болитъ, и идти не можетъ.

— Пуститъ она тебя туда со мной? Мы сейчасъ пойдемъ, если хочешь, — сказалъ Гэй.

Двочка покраснла и улыбнулась.

— Когда вы покончите свое дло въ город, приходите сюда, Уэльвудъ, — сказалъ Гэй, обращаясь къ своему другу. — Я васъ буду дожидаться здсь, черезъ часъ. Надо потшить ребенка, ей немного достается развлеченій.

Мистриссъ Диксонъ съ восторгомъ отпустила дочь и разсыпалась въ такихъ благодарностяхъ, что Гэй постарался, какъ можно поскоре убжать отъ нея. Взявъ Маріанну за руку и позвавъ Буяна, онъ втроемъ весело началъ подниматься по отлогой сторон горы, густо заросшей душистымъ тминомъ. Двочка была слабаго сложенія и недолго бжала подл Гэя. По мр того, какъ подъемъ становился круче, у нея начало захватывать дыханіе и она все боле и боле отставала отъ своего спутника. Оглянувшись, Гэй замтилъ, что она совсмъ выбилась изъ силъ. Онъ поднялъ ее на руки, какъ перо, и взбжалъ вмст съ нею на самую вершину, тамъ онъ остановился и поставилъ ее на огромный камень. Кругомъ зеленли луга, поля и отдаленныя рощи съ разноцвтными листьями деревьевъ. По другую сторону тянулись скалы и долины, покрытыя верескомъ; все это освщалось осеннимъ солнцемъ. Картина была восхитительна! Свжій втеръ вызвалъ румянецъ на блдныя щеки двочки и растрепалъ вокругъ ея шеи кудрявые волосы.

Гэй молча любовался на Маріанну; онъ съ любопытствомъ слдилъ за впечатлніемъ, которое должна была произвести великолпная картина природы на ребенка, выросшаго въ стнахъ Лондона. Маріанна долго молчала.

— Ахъ, какъ хорошо! произнесла она наконецъ. — Какъ бы я желала, чтобы Феликсъ видлъ это!

— Умница, что вспомнила брата, — ласково замтилъ Гэй.

— А разв вы Феликса знаете? радостно сказала двочка, взглянувъ ему прямо въ глаза.

— Вотъ ты мн объ немъ поразскажешь. Сядь ко мн на колни и отдохни, ты все еще устала.