Чтение онлайн

В двух словах: одноклассники любят друг друга и хотят быть вместе. Но вот те раз, Нинка третья в очереди на наследование роли главы клана, а потому стратегический резерв, и вообще, пока ещё девочка. Всё это было вывалено на меня скопом и без тени смущения. Зато мой резиновый приятель бледнел, краснел и зло сверкал глазами, но не в мою сторону, а в окно, явно едва сдерживаясь.

Поздравив красавицу с этим фактом, я аккуратно, как только мог, мало что соображая после тренировки, поинтересовался: «А я-то тут, собственно, при чём?» Ну и под сгущающейся тяжёлой аурой от пошедшего пятнами Ульриха узнал от красноволосой, что являюсь гарантом их счастья.

Папаня, мол, глава их небольшого клана, против Шмеля ничего не имеет, но дочку отдать просто так не может. Ну а старейшины на экстренном совещании постановили, что закроют глаза на введение в род бескланового носителя бесполезного аспекта, если Нина станет постоянной любовницей последнего из «Зеленоглазых Бестий».

И не просто любовницей, от меня у неё должно родиться минимум двое детей, включая первенца. И при этом претендовать на потомков я права иметь не буду. Мол, хватит и того, что он нашу кровиночку пользует!

В общем, картина маслом: Ульрих чуть ли не на колени падает передо мной, при этом скрипя зубами. Я ему не даю этого делать, а вечно весёлая красновласка, наконец-то чуть покраснев, стоит возле окна и смотрит вдаль, думая невесть о чём. Наверное, о своих последних словах, что если я откажусь, они со Шмелём сбегут из Полиса. Деньги вроде как у неё на Перевозчиков есть.

Короче, я их выпер, сославшись на то, что сейчас почти ничего не соображаю, пообещав, что подумаю, и вообще, потом поговорим. В общем, с того дня новый разговор так и не состоялся. Нина при встрече поглядывала то в мои глаза, то туда, куда приличная барышня пристально смотреть не должна, а Ульрих… Я ему в приватном разговоре честно сказал, что хочу им всего самого лучшего, но поставленное условие мне откровенно не нравится. Я не бычок производитель. Как, впрочем, не по душе пришлось оно и моей опекунше, а уж Ольгу Васильевну я уведомил на следующий же день.

Такие вот пирожки с крысятами, которые вполне легально продают во многих трактирах в родной Таганской Нахаловке.

Остальные общеобразовательные предметы проблем не доставили. Разве что риторика да греческая латынь немного подкачали, но на это были объективные причины. В первой оказалось сложновато удержаться в рамках культуры — давали о себе знать годы в детдоме и разборки на дне. Так что при давлении оппонента с проявляющимися угрозами я инстинктивно частично переходил на наезды на блатной фене и сам трамбовал опешившего визави, чем вызывал шок у старика-риторика. А также сдержанные приступы смеха от посещавшей иногда наши занятия Эльдары Сильверовны. И что-то мне подсказывало, что тратила она своё время опять же исключительно ради меня.

Сама подруга Ольги Васильевны в словесной баталии меня размазывала как хотела и слоями любой толщины, при этом, даже запугивая, мило улыбалась, отчего становилось не по себе. А ещё она из раза в раз пыталась объяснить упёртому старикашке-преподу, что это хорошо, что у нас в группе есть «кадр», способный выражаться иначе, чем куртуазным языком, потому как навыки разглагольствования нужны чародею скорее не на банкетах и в высшем обществе, а «в поле». Как при разговорах с заказчиками, так и с аборигенами, при встрече с чародеями из других полисов, а то и вовсе ренегатами.

Умение вербально «придавить» возможного противника, отвлечь его в бою, подтолкнуть и заставить ошибиться, спровоцировать на непродуманную атаку, выведать полезную информацию, а то и вовсе уболтать врага так, чтобы тот отступил и таким образом выиграть несостоявшийся бой, оказывается, одно из важнейших в нашей будущей профессии. Другое дело, что доступно это далеко не всем, и, можно сказать, является отдельной дисциплиной в чародейских искусствах.

Так что «любящие поговорить», в том числе и в бою, чародеи — вовсе не редкость. А уж про то, что подобные тёрки чаще всего происходят без взаимных расшаркиваний, зато с активным применением матерщины и «ботанья по фене», можно было и догадаться. Но хотя стальноволосая красавица меня в каком-то смысле хвалила, выше тройки я всё равно по этому предмету не получил, ведь умения прилично себя вести и поддерживать светский разговор на бально-банкетных мероприятиях, а также в межклановом общении никто не отменял.

Ну а по греко-латыни мне просто не хватало разговорной практики, хотя на необходимый минимум я с трудом, но натянул.

С основами чародейской безопасности тоже получилось просто. Стоило пробить медианы на руках, и объёмные печати стали получаться на загляденье… и неважно, что каждая вторая оканчивалась взрывом вместо нормальной работы. Я не виноват, что остальные растягивали пальцы с самого детства, а я занимался этим от силы полгода. Главное, что всё заработало, за что я и получил своё законное «Удовлетворительно». Впрочем, большего от меня никто и не требовал.

А вот что стало камнем преткновения похлеще чем теормаг, так это чистописание и каллиграфия. Над моей контрольной работой специально приглашённый декан факультета кудесников — слабеньких чародеев, специализирующихся в создании артефактов и свитков с чарами, — плакал как ребёнок. Попросил даже отдать ему «это», чтобы было чем пугать нерадивых студентов, однако наш препод, утирая скупую мужскую слезу, отказал, заявив, что подобная, несомненно, проклятая вещь нужна самому! А то идеальной графики у него в методической части полным полно, а вот подобный ужас он видит в первый раз в жизни.

И даже Ольга Васильевна, вместо того чтобы поспособствовать в получении зачёта, высказалась в стиле, я буду проклята в веках, если выпущу в мир подобного монстра! И закрыла меня на два дня у себя в лаборатории, заставив отрабатывать начертание контрольных заданий, «набивать руку», так сказать.

Хоть я и не видел себя в роли «кудесника» или по-другому чародея-артефактора, но и отказаться не мог. Да и не хотел, кроме самой необходимости получить зачёт, у меня был дополнительный стимул в виде Таши, которую, собственно, и назначили на роль своеобразного репетитора.

Не скажу, что всё отведённое время мы занимались глупостями, но тем не менее занятия явно потеряли в эффективности. Может, и совсем бы пользы не принесли, но девушка меня всё же мотивировала, намекнув, что после испытания наши отношения выйдут на новый уровень.

Тут уж я сам вгрызся в гранит недающейся мне науки! Всё же, несмотря на приличное количество крутящихся вокруг красавиц, именно к зеленоволосой я чувствовал нечто особенное. Даже если в дальнейшем жизнь раскидает нас по разным углам, здесь и сейчас я хотел быть именно с ней.

Так что каллиграфии пришлось сдаться под моим напором. На переэкзаменовке кудесник, хотя и морщился, будто его заставили сожрать полведра помойных слизняков, но всё же зачёт поставил, пожелав выбирать факультет как можно более далёкий от начертания печатей. Это я и сам собирался сделать, так что расстались мы весьма довольные друг другом.

А вот кому мои успехи в экзаменах оказались как кость в горле, так это «Шипам». «Пиджаки», вначале устроившие меня сюда, а затем превратившие в наживку для «Садовников», и так нервничали тем сильней, чем меньше оставалось времени до испытания, а уж когда я практически закрыл все предметы — окончательно взбеленились. Поначалу это выглядело довольно культурно, а вот потом…