Чтение онлайн

– Ты – цветок? – поинтересовалась Лоудон.

– Нет.

– Но ты же вышла из дома сестры Осени.

Шара оглянулась через плечо – на берегу высился трехэтажный особняк Беландры.

– За этим домом весь день наблюдал какой-то мужчина. Ушел, когда ты села в лодку.

– Все замечаешь, да?

Рыжеволосая задорно улыбнулась.

– Времени много, а заняться больше нечем. – Лоудон едва трогала руль, предоставляя суденышку плыть самому. – Мы с ней, – она похлопала по борту, – далеко пойдем. Планы у нас большие, вот только со средствами пока плохо.

Шара улыбнулась. Над головами проплыл мост Донована.

– Что ты думаешь о детях Перемен Года?

– Цветах?

– Да. Сестре Осени, Беландре. Креллисе. Валлии. Джайден. Хезел.

– Богатые. Самоуверенные.

– Брофи?

– Красавчик.

Шара рассмеялась.

– Трент?

Лоудон прищурилась и оглянулась через плечо.

– А что ты имеешь в виду?

– Слышала что-нибудь о нем?

Девушка помедлила с ответом.

– Слышала, что он умер.

Шара кивнула.

– Я была там, когда он умер. Что еще ты слышала?

– Всякое. Слышала, что его убил Брофи. Отравил.

– Отравил?

– Или убил на дуэли! – Бросив на пассажирку быстрый взгляд, Лоудон успела увернуться от шедшей наперерез большой галеры. – Так как?

– Не знаю, – солгала Шара.

– Тогда точно на дуэли. Трент не кровник, вот и получил, на что напрашивался. Теперь Креллис хочет Брофи отомстить. На Каменной стороне живет одна сумасшедшая, так вот она говорит, что Креллис и его сынок – проклятие Огндариена. Кровь четырех семей истекает. Цветы увядают. Мальчики почти не рождаются. Все началось после того, как город покинули братья. Брофи убил Трента, чтобы устроить чистку в Совете. Следующим будет Креллис.

– Что ты думаешь о брате Креллисе?

Она пожала плечами.

– Солдаты его любят. Моряки ненавидят. Оно и понятно. Дерет налоги со вторых и тратит денежки на первых. Ладно хоть, что с нас ничего не берет. – Девушка подмигнула. – Так что остальным до него дела нет.

– А ты не против того, что в Совете чужестранец?

– Мне все равно. Я сама из Гильдхельда. И таких здесь много. Какая разница? В любом случае, Совет долго не протянет.

Лодка мягко ткнулась в берег. Шара сошла на пристань.

– Побольше бы таких перевозчиков, – сказала она, протягивая четыре монеты. Лоудон удивленно вскинула брови.

– Если что понадобится, ты знаешь, где меня искать.

– Знаю. Держи уши на макушке, и мы еще потолкуем.

– А вложиться в дело не хочешь?

– Потом и поговорим.

Проходя по Каменной стороне, Шара прислушивалась к разговорам. Обсуждали, главным образом, смерть Трента и суд над Брофи. Никто не знал, чему верить.

У мастерской Гарма ее поджидало разочарование. Окна закрывали наспех приколоченные доски, на двери висел тяжелый замок. У крыльца валялись брошенные клещи. Заглянув в окно, она увидела старую, поломанную мебель. Ничего ценного.

Бежали? Или их увезли? Может ли Креллис заставить Фемеру солгать? Шара уже жалела, что не расспросила Брофи о девушке поподробнее. Он упомянул о ней пару раз, но развивать тему не пытался. Она укорила себя: надо было не дразнить его, а выслушать.

Шара оглядела пустынную улицу. Кто-то должен был что-то увидеть. Заметив напротив мастерскую медника, она перешла через дорогу и толкнула дверь. Звякнул колокольчик.

Навстречу ей вышел хозяин, высокий, узкоплечий мужчина с прикрытым рабочим фартуком внушительным брюшком. Верхняя губа пряталась под редкими усами, нос хранил следы бурной молодости.

– Проходите, госпожа, – улыбнулся он гостье. – Чем могу помочь? Что ищете?

– Всего лишь хочу задать вопрос. – Шара улыбнулась в ответ и почувствовала, как хозяин расслабился. – Знаете, что случилось с кузнецом через дорогу?

Не дожидаясь ответа, она сосредоточила взгляд на его переносице, проскользнула в мысли и воспоминания и наткнулась на волну тошноты.

– Собрались и уехали.

Шара пробиралась через поток образов.

Кошмар. Солдаты помогли Гарму и его дочери погрузить вещи на тележку. Девушка плакала.

Было в этом потоке и что-то еще, но оно изворачивалось и ускользало.

– Ничего странного не заметили?

Дверь мастерской открылась, но никто не вошел. Погрузившись в чужую память, она почти не слышала, что говорил хозяин.

Дверь открылась и закрылась. Медник стоял у наковальни, рядом несколько больших кувшинов. За спиной – инструменты. Треснуло окно…

Шара на мгновение вынырнула из лавины воспоминаний – медник смотрел на нее, ожидая ответа.

– Извините, что вы говорили? – Она погрузилась глубже. Чего-то не хватало. Ответ был там, за проплывающими картинами, но найти его не получалось.

– Странное дело, – пробормотал медник. – Должно быть, вопрос жизни и смерти.

– Да, наверно.

Дверь снова открылась и закрылась, но никто не вошел. Медник стоял в ночной рубахе со свечой в руке и как будто слушал кого-то, но голосов слышно не было. Вообще ничего.

Волна тошноты едва не сбила ее с ног, и Шара прислонилась к стене. Сглотнула горьковато-кислый комок и пошла еще глубже.

Медник повернулся и взглянул на отражение в полированном кувшине.

Вот оно!

Отражение получилось не совсем четкое из-за округлой формы сосуда. Мужчина с черными волосами и седеющими висками. Черные глаза. Черная борода.

«Вам плохо?» – заволновался медник.

Она вышла из транса.

– Все хорошо. Не беспокойтесь.

– Вы так побледнели…

– Все в порядке. – Сердце трепетало, как птица в силке. Шара повернулась и посмотрела на кувшин. Тот, что видела в памяти хозяина. Сейчас в нем отражалось ее лицо, но в воспоминаниях медника было другое. Лицо Виктериса.

Гарм и Фемера ушли не по своей воле.

Шара поблагодарила медника и вышла из мастерской. Тяжелое, мутное чувство в животе сгущалось.

Дело было не только в Брофи. Затевалось что-то еще, что-то более важное. Нужно поговорить с девушкой, выяснить правду и заставить Фемеру дать показания перед Советом.

Шара постояла в переулке. Чтобы выстроить мысленный образ наставника, пришлось пройти через пять ворот дыхательного круга. В школе ученики часто играли в прятки с завязанными глазами, и у нее получалось едва ли не лучше всех. Она без труда находила подруг в толпе одним лишь легким прощупыванием мыслей.