Чтение онлайн

Зорич кивнул телохранителям, и те опустили Добромыслова на пол ложи. Одновременно с этим я выпустил его руку. Сделал несколько шагов и подобрал букет, который, судя по всему, оставался тут ещё с предыдущего представления. Но цветы достаточно хорошо сохранились, чтобы выдать букет за свежий.

А потом я обратил внимание на портьеру, тяжёлыми складками свисающую откуда-то сверху. Конечно же, эти складки — лучшее место, не так ли, Тагай? Тем более, что они находятся на расстоянии вытянутой руки от девушки.

Я сделал аккуратный шаг к дочери Зорича, показывая, что руки мои пусты. Затем обогнул её по небольшой дуге. И жестом фокусника снял с портьеры переливающуюся драгоценными камнями брошь, ощущая в ней громадной силы артефакт.

— Не эта ли вещица у вас потерялась? — спросил я настолько невинным тоном, на какой вообще был способен. — Полагаю, инцидент исчерпан?

Теперь пришла очередь Зорича краснеть. А вот у девушки, наоборот, кровь от лица отлила, и она побелела.

— Д-да, — ответила она, протянув руку к драгоценности. — Простите. Радмила.

— Не понял? — тихо сказал я, имея в виду последнее её слово.

— Меня зовут Радмила, — ответила девушка, прикрепляя брошь на место, и на губах её заиграла улыбка. — Вы же сказали, что без имени сложно восхищаться. Теперь, надеюсь, будет проще.

Вот только в улыбке этой милой и по-настоящему красивой девушки мне почудился звериный оскал. Уж не знаю, почему.

Раздались аплодисменты. Но не пьесе, там только-только начался третий акт. Это отец Радмилы оценил наше сценическое мастерство.

— Я попрошу представиться столь настойчивых и находчивых кавалеров, — говорил он с лёгким акцентом, но выдавая, что русский язык ему не родной, хотя и родственный. — Чуть было не совершил ошибку!

— Это Тихомир Добромыслов, — указал я на Тагая, который уже пришёл в себя и украдкой озирался, как бы ему дать дёру. — А я — Виктор фон Аден, к вашим услугам. Будем учиться с Радмилой в одной группе на боевом факультете.

Мне показалось, или Зорич сузил глаза и крепко сжал зубы? Интересно, почему? Считает, что мы недостойны его дочери? Я даже усмехнулся этой мысли. Или мы опозорили его службу безопасности, легко проникнув к ним в ложу и наведя шороху? А может быть, просто мешаем смотреть пьесу? Там как раз начались самые драматические события.

— Что ж, молодые люди, — отец Радмилы легко кивнул. — Меня зовут Слободан Зорич. Прошу простить мою охрану за излишнюю бдительность. Надеюсь, наш маленький инцидент исчерпан.

— Конечно-конечно, — кивнул я, раскланялся, схватил Тагая за рукав и увлёк за собой. — Всего доброго, господин Слободан!

Несостоявшийся воришка попытался вырваться, но я его одёрнул.

— Пойдём, пойдём, поговорить надо! — у меня было жгучее желание настучать будущему другу по черепу, но я себя сдерживал.

— О чём нам с тобой разговаривать? — недоверчиво проговорил Тагай, но вырываться прекратил. — О том, как ты меня нашёл?

— Нет, дорогой друг, — ответил я, выталкивая его из здания театра. — О том, что ты только что едва не уехал на Стену на пожизненную каторгу. А я тебя спас. Так что пойдём покурим и поговорим.

— Я не курю, — отрезал он, всё ещё сопротивляясь моему давлению.

— Так я тоже, — ответил я, присматривая подходящее место, где нас не могли бы подслушать.

Мне приглянулась разгрузочная платформа у ближайшего магазина. Тут было достаточно места, чтобы увидеть лишних людей и совершенно безлюдно в это время суток.

— Что ты от меня хочешь?! — я видел, что Добромыслов на взводе, но прибегать к своему коронному приёму не спешит, видимо, понимает, что это бесполезно. — Я из-за тебя лишился заработка, и теперь мне в любом случае кранты. Если не от Хмурого, то от Белого. У меня был один-единственный шанс, и ты мне помешал.

— Зачем обманывать самого себя? — я повернулся к нему и прищурился. — Ты же прекрасно знаешь, что случилось бы, если бы я тебя не остановил. Ты бы спёк мозги доброй четверти театра. Понимаешь, что это уже было бы дело Тайного сыска и никакая брошь тебе бы уже не помогла.

— Я бы смог за себя постоять! — ответил он и задрал подбородок к тёмному небу.

Я только ухмыльнулся. Не стал ему рассказывать, как его взяли перед тем, как сослать на каторгу. Выстрел из ружья, только вместо пули — специальная капсула с усыпляющим веществом. Две минуты — и гроза юных дев да богатых карманов уже мирно спал на небольшой полянке.

Мне это потом в красках рассказывал полицмейстер, участвовавший в операции. Его, правда, тоже сослали, но за коррупцию.

— То есть ты до сих пор не понял, что тебя специально довели до срыва? — я решил уже выложить карты на стол, чтобы не ходить вокруг да около. — Это же всё подстава! Разве ты не видишь?!

И вот тут Тагая сорвало с катушек. Я его таким не видел никогда. Он сжал кулаки и буквально полыхнул яростью.

— Слышь, ты?! Откуда ты такой взялся?! Хрен знает, что городишь! Везде лезешь, где собака нюхать стесняется! Я тебя не знаю! И знать не хочу! Иди, куда шёл! А я обойдусь без твоих советов и твоей грёбанной помощи! — я чувствовал невероятную энергию, поток которой пытался снести меня с его пути.

— Остынь, — сказал я спокойно, чем вызвал противоположный результат. — Чего ты ерепенишься?

— Да потому что ты — хер с горы, и чёрт знает, что задумал!.. — он попытался сказать что-то ещё, но его остановило моё выражение лица.

— Что, мысли прочитать не можешь? — напрямую спросил я и заметил, как Такай вздрогнул и, кажется, даже побледнел, поэтому я поспешил добавить: — Нет, лично я не из Клана Молчащих и вообще не менталист.

— Но откуда ты тогда… — он затих, не договорив слово «знаешь?», и его нижняя губа слегка отвисла.

— Ты на защиту мою посмотри, дурень! — я постучал себя указательным и средним пальцами по лбу. — Почерк ничего не напоминает? Не узнаёшь его?!

Оглядевшись, Тагай увлёк меня под сень навеса. Там нас точно не могли увидеть даже с пары метров. Но я не боялся, так как на данный момент полностью владел положением.

А мой собеседник положил по два пальца на свои виски, закрыл глаза и сосредоточился. Практически сразу его пальцы начали мелко подрагивать, а вот тело пробила уже куда более крупная дрожь. На лбу выступил обильный пот и крупными каплями стекал по лицу вниз, капая с подбородка.

— Чёрт, — прошептал он, открывая глаза. — Это невозможно! Этого не может быть!