Чтение онлайн

— Наивный ты ещё юноша, — улыбнулся Аркадий Иванович, но тут же улыбка сползла с его лица. — Но в твоём случае — это безусловный плюс. Да, нам предстоит ещё выяснить, каким именно способом устранили тех в подвале. Но, чтобы ты знал, у тех же менталистов есть техника, что они внушают тебе какое-то слово, а потом, когда его произносят вслух, твоё сердце просто отказывает. Круто?

— Да ладно? — нет, что-то такое я, конечно, слышал, но всегда считал это досужими байками.

— Я тебе говорю, — кивнул Путилин, приглашая выходить из камеры. — Правда, обычно это не одно слово, а целый набор, но от этого, как говорится, не легче.

— Ещё бы, — согласился я.

Вышел из камеры, прошёл по длинному тёмному коридору вслед за преподавателем и поднялся наверх.

— Хорошо приложился! — указал на меня Костя и заржал.

Я посмотрел на него, потом на практически однородно фиолетовое лицо Тагая и покачал головой.

— Я тут явно не победитель.

Тагай хотел хохотнуть, но тут же скривился от боли.

— Всё-всё, — проговорил я. — Пока не поправишься, никаких шуток!

— Так, курсанты, — грозно проговорил Путилин, — давайте серьёзнее. Сейчас действительно не до шуток. Я вас, по-хорошему, вообще должен под арест посадить в академии! Но на данный момент я вам говорю, что мой курс для вас будет обязательным! Любая неявка без уважительной причины — карцер. Ясно?

Мы нехотя кивнули и с тем вышли наружу. Погода начала портиться, и поднялся сильный ветер, который пытался нагнать побольше тяжёлых серых облаков.

— Вы поймите, — уже более примирительным тоном проговорил преподаватель. — Я лично против вас ничего не имею. Но я не собираюсь учить в академии маньяков, а затем выпускать их в мир. Вы должны научиться контролироваться себя целиком и полностью! В противном случае… — он покачал головой. — Дорога вам одна.

— Да мы в курсе, — превозмогая боль, ответил Тагай.

Северобайкальский телепорт находился под прицелом. Просто так на него попасть было нельзя. А если кто-нибудь ошибался, его больше никогда не видели. И не мудрено, ведь на площадь перед стелой были нацелены громоздкие пулемёты, а также стояло постоянное оцепление из боевых менталистов.

По сути этого места не существовало ни на каких картах. Только на самых секретных. И то лишь частично. Если бы простой обыватель задался вопросом, что находится между Северобайкальском и Кичерой, то не смог бы ответить.

А тут находилась не то тюрьма, не то резервация, не то отрезанное от цивилизации поселение клана Молчащих или диких менталистов, как их звали в народе.

По сути, это было единственное место в империи, где их пока не трогали. Но, во-первых, было совершенно неясно, долго ли это продлится, а, во-вторых, они всё равно не могли ничего сделать. На всей территории своей бывшей родины они были вне закона. И только тут, среди болот и гнуса, на северной оконечности Байкала они смогли найти свой приют. Пусть и временный.

Креслав, переместившись на северобайкальский телепорт, тут же поднял руку, показывая условный знак. Он был одним из немногих, кто мог появиться тут и остаться при этом в живых.

— Кто таков? — спросил дюжий охранник и прищурился, пытаясь считать мысли Креслава, но сделать это было не просто из-за защиты, поставленной когда-то одним из основателей клана Молчащих. — Свой?

— Креслав я, Рарогов, — представился кряжистый старик. — К Скородуму Полуночнику.

— Не принимает он, — попытался сказать охранник, но тут ему, видимо, по ментальной связи пришёл приказ пропустить, потому что он вдруг одеревенел, затем отошёл с дороги и добавил: — Проходите, пожалуйста.

Креславу подали коня, и тот поскакал в становище, расположенное километрах в пяти от телепорта. Когда он подъехал к нужному дому, ему навстречу вышел совершенно белый альбинос, по которому даже нельзя было определить возраст. Но то, что он вряд ли был сильно моложе Креслава — точно.

— А что это вдруг всесильному Креславу, — с нескрываемым ехидством в голосе проговорил встречающий, — вдруг понадобилось у отступников, а?

— Послушай, Скородум, мы это уже обсуждали, — примирительным голосом проговорил Рарогов. — Не нагнетай. Я ведь тоже могу.

— Не нагнетать?! — тут у встречающего альбиноса прорвалась затаённая злоба. — А что я должен делать, когда вы от нас просто решили избавиться и отряхнуть руки, словно от падали. Сделали вид, что не знаете нас! А когда прижало, — указательный палец Полуночника упёрся в белую бороду Креслава. — Тогда пожаловали? Нет, дорогой! Это так не работает!

— А чего вы вообще ожидали-то? — Рарогов нахмурился, поняв, что простым этот разговор не будет. — Фанфар после того, что вы предприняли? Да не бывать такому!

— Тогда зачем явился? — ещё больше разъярился Скородум. — Вы нас в резервацию загнали, вне закона объявили, а потом ты хочешь, чтобы я тебя радостно встречал? С танцами и песнями? Не бывать тому! Скажи спасибо, что я тебе мозг не спалил, когда ты явился.

Креслав нахмурился. Он глядел на Полуночника прямо, пытаясь выстроить дальнейший диалог. Стало ясно, что простое миролюбие не поможет. Надо же, а когда-то они стояли плечом к плечу против демонов на неизвестных ныне прорывах. Там, где теперь всё защищают стены.

— А на что вы рассчитывали, когда против империи-то пошли? Что мы хаос поддержим? Дадим вам всё сломать? — прорычал своим зычным басом Рарогов. — Так, знай, что порядок предками нашими писан, и не нам его рушить.

— Ты так ничего и не понял? — Скородум буквально сдулся на глазах, и вся его воинственная напыщенность сошла. — Я думал, хоть у тебя мудрости хватит всё понять.

— А что я мог не понять? — хмыкнул Креслав. — Заговор — он и в Африке заговор.

— Да, только это был заговор не против империи, как ты выразился, — выпалил Полуночник. — Это был заговор против императрицы! А это кардинально разные вещи.

— В чём же? — уточнил Рарогов.

— Да как же? — Скородум покачал головой. — Я тебя считал гораздо умнее. Ты же понимаешь, что в императрице не осталась нашей крови? У неё от родовичей только фамилия. Но ни родовых сил Светозаровых, ни капищ под управлением, ни уважения других родовичей. Ничего, пусто. При этом посмотри, кого она к себе приближает! Это всё западные аристократы, которые точат зуб на нашу землю. Благодаря ей они проникают во все наши структуры. Это она — заговор против империи, Креслав. Она! А у нас, можно сказать, был антизаговор. Мы хотим вернуть земли родовичей обратно родовичам. Разве это переворот?