Чтение онлайн

В тот день я принял четыре душа, и намерения Савина с его якорями заставляли каждую секунду в его присутствии ощущать себя пробирающейся сквозь густую, пузырящуюся жижу.

— Кристен! — Савин сияет и входит во дворец, широко раскинув руки.

Я киваю.

— Савин.

Его взгляд метнулся мне за спину, обнаружив, что Бронз и Каллум уже сидят за массивным обеденным столом.

Я приказал перенести стол в прихожую в тот момент, когда получил письмо Савина. Это неуместно, но я не хочу, чтобы какая-либо из Судеб продвигалась дальше во дворец.

— Пожалуйста, присаживайся, — говорю я и указываю на свободный стул рядом с Бронзом.

Савин злобно ухмыляется мне, полностью обходя стул и направляясь к тому, что стоит во главе стола. Он с размаху вытаскивает его и плюхается за стол, затем закидывает ноги на край стола.

— Этого хватит, — говорит он с самодовольным выражением лица.

Его якоря выстраиваются позади него, располагаясь вокруг его кресла.

У Бронза и Каллума тоже есть якоря, но только по одному у каждого. Их жены.

Америдия прижимается к мускулистой руке Бронза, покрытой золотой пылью. Ее пальцы нежно поглаживают его бицепсы, несмотря на страх в ее собственных глазах. Она всегда была бесхребетной женщиной, но, тем не менее, милой. Возможно, сильнее, чем кто-либо думает, учитывая, что она является якорем для наследника.

Это непростая задача. Кайя и Тейлис, без сомнения, согласились бы.

Николетт, жена и ведущая Каллума, полная противоположность Америдии. Холодная, бледная женщина, ее длинные темные волосы подчеркивают бледность ее кожи. Она не прикасается к своему мужу, который сидит с такой же холодной неподвижностью. Каллум проводит рукой по своим взъерошенным волосам, затем убирает их за шею, массируя там темную кожу. Это тревожный жест, но его лицо остается непроницаемым.

— Сядь, Кристен, — приказывает Савин.

Его скучающее выражение лица меня не обманывает. Не после многих лет наблюдения за тем, как он убивает людей с точно таким же выражением лица.

Я сажусь на место, предназначенное для Савина, осторожно прижимаю пальцы к столешнице и измеряю каждый вдох-выдох. Мой взгляд скользит к двум пустым местам в дальнем конце стола.

— Ладно, давай займемся этим, — ворчит Бронз. — Мне нужно разобраться с дерьмом в Нор.

Нор — его королевство, но не его биологическая фамилия. Бронз — большая редкость за столом. Судьба, рожденная в семье низшего уровня, но все еще Роялист. Он развил свои способности к Судьбе достаточно молодым, чтобы его перевели во дворец, и усыновила незамужняя королева Нор. Когда она умерла, она отдала ему свою корону.

— Кроме того, с нашей стороны неразумно разговаривать слишком долго, — добавляет Каллум, его голос такой же ледяной, как и взгляд.

Почти пустой. Ходили слухи, что он поглотил так много эссенций мертвых, что стал всего лишь сосудом для загробной жизни. Что Судьбы и нити, которые он видит, больше не принадлежат живым.

Я склонен в это верить, поскольку был на его свадьбе. Николетт была яркой звездой. Все еще бледная и с таким хмурым выражением лица, что большинство мужчин убегали, но в ней чувствовалась живость, сила. Затем она привязалась к Каллуму, и теперь они пара, созданная из надгробий.

Это одна из причин, по которой я поклялся не брать нити у мертвых. Единственным человеком, для которого я сделал исключение из этого правила после многих лет выздоровления от пыток моего отца, была…

— Мы еще не можем начать. Двое гостей еще не прибыли, — выдавливаю я.

Все взгляды за столом обращены ко мне. Брови приподнимаются. Губы опускаются. Даже скучающее выражение лица Савина становится любопытным.

— Вы все знаете, что у Королевства Эстал был союзник в Подполье, маленькое, но безжалостное Королевство, отдельное от нашего собственного. Вайнеры.

Я сглатываю при упоминании этого имени.

— Твой отец позаботился об этом, — говорит Савин, отмахиваясь от целого королевства, как от пустяка, которым оно никогда не было.

Я стискиваю зубы.

— Не совсем. Он уничтожил Подземное Королевство и его союзы, но Подполье продолжало жить. За последние два десятилетия в нем сформировалась система криминальных авторитетов. Поначалу беспокоиться было не о чем. Люди выпускали пар. Но игнорировать преступления стало все труднее, особенно после смерти моего отца.

— Звучит как внутреннее дело Эстальского королевства, — перебивает Каллум.

— Да, переходи к делу, — Бронз складывает руки на груди.

— Они снова восстали. Двое наследников Вайнера.

Я откидываюсь на спинку стула.

— И они считают, что как наследники, они имеют право сидеть за этим столом. Они почти объявили войну, если их проигнорируют.

— Опять же, — строго говорит Каллум, — внутреннее дело. Я бы вряд ли назвал королевством двух наследников, у которых нет последователей.

Я мрачно усмехаюсь над этим. Я ничего не могу с собой поделать. Несмотря на разбитое вдребезги мое сердце, на тьму, которая расцветает внутри меня, я говорю:

— На твоем месте я бы не недооценивала их.

Затем, прежде чем я успеваю остановить свои пальцы, вцепляющиеся в крышку стола:

— Особенно их новую королеву.

Савин выпрямляется, замечая мой дискомфорт, и настороженность — впервые за все время — появляется на лице мужчины.

— Кто-то из них — Судьба?

При этом вопросе за столом воцаряется гробовая тишина. Все становятся выше ростом, демонстрируя свою силу. Даже жены. Отряд ведующих. Напряжение большими волнами прокатывается позади меня, и я знаю, что Кайя и Тейлис ждут там в тени, задрав подбородки.

— Нет, — говорю я.

Это как будто вся комната делает небольшой, неглубокий благодарный вдох.

Я съеживаюсь и говорю более уверенно.

— Они не следуют законам Судьбы, и Королева, она… она…

Я пытаюсь подобрать слова, изо всех сил пытаюсь говорить о ней в таком ключе. Но я почувствовал это, когда попытался разобраться в ее нитях. Я знал, когда она могла различить татуировку на моей груди через иллюзию. Я понял, кем она была, в ту секунду, когда она описала, как выглядела эта татуировка. Ей и никому другому, за исключением…

— Она несет в себе силу Нуля.

Лица бледнеют, даже у Каллума и Николетт. С таким же успехом они могли бы быть призраками.

— Сила Нуля — это легенда, — рычит Савин, от магии в его голосе дребезжит посуда на столе. — Это невозможно, — утверждает он.

Я делаю глубокий вдох и открываю рот, чтобы продолжить, объяснить, что я увидел, когда нырнул в ее голову.

Но двери дворца распахиваются в тот же миг. Каблуки гордо цокают по мраморному полу, когда две тени проскальзывают под аркой.