Чтение онлайн

Воздух снова наполнился силой, и Герман затрясся как кленовый лист на ветру.

— Ты… Ты прав!… Был дворянин… Он… Он стоит за всем!

Мы со Степаном Аркадьевичем переглянулись. Глаза у обоих горели. Мы чувствовали, что наткнулись на что-то по-настоящему крупное.

— Дворянин? Кто он и что ему нужно?!

Неожиданно Герман затрясся сильнее прежнего и затравленно замотал головой.

— Не-не могу сказать! Он страшный, опасный…

— Как его зовут?!

— Не знаю! Честно, я не знаю! Он всегда приходил в маске и длинном, до пят, одеянии… Я даже не представляю, как он выглядит!

— А голос? Ты его запомнил?!

— Нет! Он использовал изменяющий голос артефакт. Но, поверь мне, он страшный человек! И очень сильный Одарённый. Он придёт и убьёт меня! Перебьёт всю мою семью! Что хочешь делай, ломай меня как угодно, но я ничего не скажу!

— А так твою семью перебью я! — прорычал ему на ухо Богатырёв. — И это точно случится! Не завтра, не послезавтра, не через месяц. Прямо сейчас!

— Нет, — Герман снова помотал головой, в этот раз более уверенно. — Ты был страшным и опасным раньше. Но сейчас ты другой. Ты можешь убить меня, но трогать остальных не станешь. Ты благородный…

По лицу Степана Аркадьевича заходили желваки. Было видно, что он борется с собой. Он бросил тяжёлый взгляд на стоящих в стороне членов семьи Литвиных. Видимо, прикидывал, сможет исполнить собственную угрозу или нет.

Его плечи поникли. Пусть он и был страшен с врагами, но уничтожать беззащитных малолеток только для того, чтобы получить информацию, было для него чересчур.

На губах Германа расцвела улыбка облегчения. Он и в самом деле начал верить, что он сможет не только уйти от Богатырёва живым, сохранив семью, но и избежать гнева неизвестного аристократа.

Но он слишком расслабился и забыл об одном крайне непредсказуемом и опасном факторе.

Он забыл обо мне.

— Не хочешь говорить? Ну и ладно! Я всё равно собирался порубить всю эту семейку в мелкий винегрет. Теперь имею на это полное право!

Я вытащил Людоеда и, небрежно им помахивая, направился к застывшим в окружении людей Богатырёвых Литвиным. Для пущего эффекта я использовал силы Тьмы, немного сгустив за спиной тени и добавив в глаза красные искры. Получилось внушительно!

На меня смотрели распахнутыми от ужаса глазами. О том, что я предпочитал не убивать своих соперников, никто даже не вспомнил. Для всех находящихся в доме я был не собой, а живым воплощением легенд о кровожадных Оскуритах, сжирающих на завтрак младенцев и запивающих их свежей кровью девственниц.

И этого оказалось достаточно, чтобы напугать всех до панического страха. Женщины и дети заверещали, а Герман забился в конвульсиях.

— Нет, пожалуйста! Оскурит, не надо!!! Не убивай!!! Я всё скажу! Его имя — Ворон!!!

Пара-папам… Вот и время откровений!

— Ворон, значит. Не ожидал услышать это имя…

Услышать об одном из представителей «птичьей братии» я и в самом деле не ожидал. Я привык считать, что «птички», кем бы они ни были, заинтересованы в том, чтобы переманить меня на свою сторону. Интереса к предметам, а особенно к лишению меня жизни я за ними до этого не наблюдал…

— Ворон? — Степан Аркадьевич удивлённо на меня посмотрел. — Марк, вы знаете его?

— Знаю? Нет! Но косвенно, скажем так, знаком, — уклончиво ответил я и повернулся к Герману. — Когда он вышел на тебя и что от тебя хотел?

— Недели три назад! Хотел, чтобы я выкрал сумку с предметами, принадлежащую Марку Оскуритову… — покорно забормотал он. Страх окончательно развязал ему язык. — Я должен был её выкрасть и передать ему. Мне бы досталось несколько предметов. Из них я смог бы сделать прекрасные артефакты и обойти Богатырёвых!

— За оружие, бойцов и артефакты платил, конечно же, он? — хмуро поинтересовался у Германа Степан Аркадьевич.

— Да! — Литвин закивал. — И щедро платил! Очень щедро! Меня всё полностью устраивало. Чужие деньги, большие перспективы… Но у нас не получалось, и Ворон начинал злиться. Он заставил нанятых мной людей пойти в отель, где они попали на камеры, а потом отправил их в Чёрный дом. Никто из них не вернулся…

— Ну а потом он заставил тебя натравить их на меня, — закончил я за него.

— Именно так! И это пугало меня сильнее всего. Ведь все знают, как кроваво мстят Оскуритовы…

Я кровожадно ухмыльнулся, давая ему понять, что слухи основаны совсем не на пустом месте. Он затрясся пуще прежнего, а члены его семьи завыли в голос. Видимо, палку я всё-таки перегнул. Чувствую, что после сегодняшнего вечера слухов о кровожадности Оскуритовых будет гораздо больше…

— Кое-что меня смущает, — ровно, со сдержанной яростью, произнёс Степан Аркадьевич. — Откуда ты и твой Ворон были так хорошо осведомлены о наших планах, предметах, и о том, что Марк хранит их в сумке? Насколько мне известно, ни представители моей семьи, ни Марк об этом не распространялись…

Я повернулся к Герману. Вопрос и в самом деле был хороший…

— Дело в том, что… — Герман очевидно смутился. — Среди ваших приближённых был крот…

— Кто именно? — произнёс Степан Аркадьевич таким тоном, что становилось понятно — назови Литвин сейчас моё имя или даже имя Максима, и старший Богатырёв не поскупится на жестокое и кровавое наказание.

— Прохор, ваш слуга… — промямлил Герман.

— Ожидаемо… — выдохнул Степан Аркадьевич, как мне показалось, с облегчением. Но, тут же напустив привычную суровость, повернулся к своим бойцам. — Возвращайтесь в резиденцию. Возьмите Прохора. Пытать не надо. Но если популярно объясните ему, что его ждёт, возражать не стану…

— А если уже убёг? — спросил один из артефакторов, выступавший в качестве главного. — Прохор — пёс хитрый, мог уже и вещички собрать…

— Найти и притащить обратно. Остальное я уже сказал!

Степан Аркадьевич продолжал удивлять своей суровостью, но меня гораздо больше интересовал Герман.

— Ворон говорил, почему он это делает? Зачем ему предметы и почему он решил меня убить?

Мотивы этого пернатого и в самом деле оставались для меня большой тайной. Воробей ведь говорил, что они заинтересованы в том, чтобы я встал на их сторону! Попытка меня убить в этот план совсем не вписывалась. У них там что, каждый решает за себя и не в курсе, что делает другой?

— Нет, он ничего не говорил, — Герман покачал головой. — Лишь сказал, что делает это ради будущего, и что его «коллеги», как он их назвал, будут против. Но кто они, он не сказал. Он вообще очень мало говорил…

Коллеги будут против? Значит, моё предположение попало в точку. Воробей или не в курсе или просто не успел ему помешать…

— Марк, у вас есть ещё вопросы к этому… человеку? — спросил меня Степан Аркадьевич.

— Полагаю, что нет. Я достаточно его запугал, он рассказал всё, что знал. Мне от него больше ничего не надо.