Чтение онлайн

Сил не хватило даже на то, чтобы застонать.

Но моё пробуждение всё равно не прошло незамеченным. На колени рядом со мной опустилась Алина.

— Марк, ты очнулся? Наконец-то! Я уже начала переживать… Не волнуйся, со мной всё в порядке. Как же вовремя ты догадался про Камень исцеления! Он спас мне жизнь…

Я пригляделся к ней. Одежда на Алине была порвана и обожжена, но сама девушка, кажется, была в полном порядке. Только немного бледная, да сквозь прореху в кофте виднеется воспалённый шрам, оставшийся на месте страшной раны.

— Что… Что со мной?

Простая фраза отняла все силы. Алина приложила к моим губам фляжку с водой, и я сделал несколько живительных глотков.

— Ты оказался в эпицентре взрыва и сильно пострадал. Жижик вовремя нас предупредил, и Максим успел спрятать нас в подвале. Альфред сразу бросился к тебе и вынес из горящей мастерской. К тому моменту я уже оправилась и отдала тебе Камень исцеления. Но он почти разрядился, и его не хватило, чтобы полностью тебя исцелить. Альфред отправился в ваше поместье, взяв с меня Клятву, что я тебя не оставлю. Между нами говоря, я бы и так ни за что тебя не бросила…

Её глаза наполнились слезами. Неужели я так жалко выгляжу?

С огромным трудом я поднял голову и оглядел себя. Зрелище было ужасающее — такое чувство, что на мне сплясала сотня-другая троллей. Блин, неудивительно, что я чувствую себя настолько хреново! Чудо, что я вообще уцелел…

Следующие несколько минут прошли в ожидании. Алина по моей просьбе пристроила меня поудобнее, и теперь я мог оглядеться.

Мы по-прежнему находились в поместье Богатырёвых. Точнее, в его развалинах. На месте гордого здания и мастерских красовалось только беспорядочное скопление обломков, да громадный кратер в земле, отмечавший эпицентр взрыва.

Повсюду валялись тела людей Богатырёвых и Пределовцев. На отдельных носилках лежало то, что осталось от тела Степана Аркадьевича. Вокруг деловито сновали жандармы и целители, оказывавшие помощь немногочисленным выжившим.

То и дело к нам подбегал Максим, смотрел на нас полубезумным взглядом и снова убегал. Смерть любимого деда и разрушение фамильного поместья сильно на нём сказались…

Наконец рядом раздался знакомый голос.

— Господин, я спешил как мог! Вот, возьмите, сожмите его покрепче…

Рука автоматически сжала что-то бугристое и очень тёплое. Камень исцеления! Альфред не стал мелочиться и притащил весь небольшой булыжник. Что ж, так даже лучше. Неизвестно, сколько энергии мне потребуется для полного исцеления.

Стоило мне коснуться Камня, как по телу растеклось приятное тепло. Веки сами собой сомкнулись. Я не стал сопротивляться. Сон, как известно, — лучшее лекарство…

Когда я проснулся, многое изменилось. Ночь вступала в свои права, стало морозно, и кто-то подложил мне под спину подушки и накинул сверху тёплую куртку. По всему периметру двора горели фонари. Все тела были убраны, а среди развалин сновали гвардейцы во главе с орущим на них Шараповым.

— Марк, ты очнулся? — Рядом со мной появилось зарёванное лицо Анастасии. — Как ты себя чувствуешь? Я так волновалась…

— Знаешь, я чувствую себя просто отлично!

В доказательство своих слов я вскочил на ноги и оглядел себя. Раны затянулись, кости встали на место, ткани срослись. Удивительно, но на процесс, который даже при помощи магии и артефактов занял бы дни или недели, мне понадобилась пара часов!

Всё-таки Камень исцеления — это что-то невероятное!

— Вообще-то, маленький Оскурит, мы тоже помогали… — недовольно буркнула в моей голове Тьма.

Жижик, как раз занимавшийся исцелением глубокой раны на моей спине, тоже послал недовольный мыслеобраз. Эти двое работали над моим исцелением на пределе своих возможностей. Конечно, их вклад был куда меньше, чем вклад Камня, но без них я бы отбросил коньки ещё в мастерской…

— Спасибо, ребята, я вам очень благодарен!

Ноги подкосились, и я был вынужден опереться о плечо Альфреда. Пусть исцеление шло с пугающей скоростью, прежние силы ко мне ещё не вернулись.

— Оскуритов! — проревел Шарапов, появляясь рядом со мной. — Что за хрень тут происходит?! Твои друзья сообщили мне, будто тут появился Воробей. Не желаешь объясниться?!

Точно, Шарапов же считает, что Воробей и Пересмешник, а именно Амалия и Дорохов сидят под замком в Штабе.

Я ухмыльнулся. Кажется, наступил один из самых приятных моментов в моей жизнь. Мне представился шанс доказать самоуверенному Шарапову, как сильно он заблуждался…

Не тратя время на лишние слова, я ввёл Шарапова в курс дела. При каждом моём слове его лицо всё больше вытягивалось.

— То есть ты хочешь сказать, что Воробей всё ещё на свободе?! Но это же невозможно! Мы провели расследование. Был допрос…

— Это всё полная чушь! Вы взяли не тех. Амалия и Дорохов невиновны.

Максим и Алина кивнули, соглашаясь.

— У меня есть запись с уцелевшей камеры. Там видно, как Воробей сражается с Марком… — добавил младший Богатырёв.

— Так… Ну допустим… — прорычал Шарапов. — Может быть вы даже знаете, кто скрывался под Образом?

— Знаю! — кивнул я. — Это была Морозова…

Все вокруг уставились на меня. Кажется, некоторые гвардейцы даже забыли как дышать.

— В смысле Морозова?! — проревел Шарапов. — Татьяна Морозова?! Директор Академии?!

— Она, — произнёс я, изо всех сил стараясь сохранять голос спокойным. — Её семья была уничтожена Императором по подозрению в заговоре. Так она пыталась отомстить…

— Заговор? Ну да, я об этом слышал. Но чтобы она решила отомстить… Чёрт, я её даже не подозревал! — Шарапов был в настоящем бешенстве. — Она ещё что-то говорила?!

— Ничего конкретного. Никаких подробностей плана…

— А те бойцы, которых Воробей привёл с собой? Кто они?

— Члены «Чёрного Предела», организации, что напала на Академию несколько недель назад. В прошлый раз их тоже привёл Воробей.

— Похоже на правду, Оскуритов… — Шарапов задумался. — В самом деле, мы сумели найти многих членов организации, но далеко не всех. Многие ещё на свободе. А кое-кого из тех, что мы взяли, отпустил суд…

— Вот видите! Мы говорим правду.

Шарапов строго на меня посмотрел.

— Оскуритов, это всё? Ты ничего от меня не скрываешь?

— Ничего!

— Очень надеюсь на это, Оскуритов! Если узнаю, что ты «забыл» о чём-то нам рассказать, то тогда…

Его намёки начинали меня раздражать.