Чтение онлайн

– но... Как так то... Столько лет властвовал, такой молодой еще был, бедный Степан Исакович. Ох бедный, такого Владетеля потеряли.
– узнав о кончине дяди, гоблин буквально упал духом, повесив свой зеленый нос. Ноги подкосились и он медленно сполз на пол, выронив крюку.

– Бедный, бедный Владыка... На когож ты нас покинул... Всё, разоримся, юнец у власти. Что же делать? Бедный Изя, бедная тётя Марта, ох бедная Галия - все продолжал причитать старикашка, который впрочем сейчас больше напоминал сморщенный соленый огурец из банки, что забыли в подполе на несколько лет. Мда. Чувствую разговор с этим стариком у нас не заладиться. Да и если честно меня уже немного догребли его причитания, потому я решил пресекать эту хоть и слабую, но все таки попытку осквернения моей чести.

– Попрошу не зарываться, господин Изя. Всё таки порочите честь нынешнего Владетеля. Я Иван Иванович Незачем. На данный момент замок принадлежит мне и ваш непозволительный тон категорически затрагивает мою гордость, я начинаю задумываться, а не сменить ли мне казначея, который мало того, что не явился ко мне во служение, так еще и смеет так пренебрежительно называть меня юнцом прямо в глаза.
– мой тон был холодным и даже немного грубым, однако вполне соответствовал нынешней ситуации. Я уж было думал продолжить, однако неожиданно старик словно бы набрался сил, мгновенно подскочив на ноги.

– Да как вы смеете, Иван Иванович!? Я и весь мой род много веков служили этому замку! Мы были, есть и будем хранителями сокровищницы и далеко не вам меня запугивать, у меня к вашему сведению тоже гордость имеется! Тоже мне, Владетель. Вам и трехсотлет нет, что бы я вас уважать начал. А вообще замок почти разрушен, слуг нет, армии нет, всюду пыль, грязь, прибытия финансов на грани, мы так скоро разоримся! И вы хотите чтобы я вас считал Владетелем? Ха и еще раз ха! Вы, господин Незачем, тут вообще незачем. Вот дядька ваш, тот был хозяин, а вы? Вы вот что сделали? Ничего! Только на мне да на Степане Исаковиче все держалось. А сейчас все, развалимся, по миру пойдем совсем. Ох, бедный Изя, бедная Галия, бедные мои племянники - вновь начал бубнеть дед, что всю свою пламенннную речь активно тыкал в меня своей палкой, явно нарываясь, однако вновь выслушивать его ворчание мне было не с руки, потому я решил идти в наступления.

– А не кажется ли вам, что вы забыли один важный факт? Замок я получил уже в таком ужасном состоянии, именно вы на пару с предыдущим Владетелем виновны в настолько плачевном состоянии замка. Раз уж вы все из себя такие представительные, почему не разогнали светлых? Почему не наняли строителей? Куда разбазарили весь бюджет!? Что же касается ваших нападок в мою сторону, раскрою секрет, на данный момент мы уже разгромили первые рубежи армии светлых, в замке вновь появились жители и чтобы вы знали, эти двое солдат часть моей грандиозной и хорошо подготовленной гвардии, что уже заняла свои посты на стенах! И скоро мы разгромим врага и восстановим былой вид Галии!
– я очень злобно посмотрел тна старика. Злость начала давить на глазные яблоки, словно они сейчас лопнут. Вот меня понесло... И ведь такие громкие речи то пошли под конец, я даже встал в героическую позу поднимая указательный палец к небу. Да вот только, внутри меня словно бы эхом прошёлся звук удара по лбу, причем звук принадлежал явно многочисленной толпе. Ну чтож, врать, так врать с размахом, как говорил мой коллега, когда начальник обещал очередную премию или прибавку к зарплате. Однако, кажется моя эпохальная речь возымела свой эффект, так как покуда я тут разглагольствовал, бедный гоблин все сильнее и сильнее сжимал голову в плечи, пока совсем не упал на задницу. Вот что ораторское искусство творит. Правда имелся и обратный эффект, ибо Олежа с Шурой кажется тоже прониклись и теперь на пальцах пытались пересчитать всех обитателей замка и понять, где же это я достал гвардию и почему их не предупредили. Ну, извините это не я такой, это жизнь такая. Впрочем Изя уже начал очухиваться и поднявшись стал отряхивать одежду, видимо решил пойти в контрнаступление. Ну ладно. Выслушаем что он ещё хочет сказать.

Поправив свой наряд, гоблин слегка поправил торчащие в разные стороны волосы, прокашлялся и оперевшись обоими руками на трость, удивительно вежливо заговорил.

– Кхм. Прошу прощения, видимо я действительно немного погорячился давая вам настолько небрежную характеристику, прошу простить старика, мне всё-таки уже вторая сотня лет пошла, по-гоблинским меркам я уж давно должен внуков нянчить, но увы обязан выполнять переданное мне по наследству занятие. Давайте начнем сначала, меня зовут Изя Голдстоун. Уж простите за высокомерие, но имя своего батюшки я опущу, не принято у нас отчества носить. Моя семья уже множество поколений заботиться о финансах этого славного замка и я, как потомок нашей благородной династии, с великим почтением отношусь к этому делу. Потому уж прошу не серчать меня за старческую невнимательность, пропустил время передачи прав на замок и не явился пред вами, мой новый Господин. По несчастью, я был крайне опечален прекращением последнего финансового потока, что столько лет держал казну нашей прекрасной Галии на плаву и был вынужден в скорейшем времени исправить эту утрату. Приношу свои глубочайшие извинения, о ваше Темнейшество.
– покорно опустил он голову, упираясь лбом в руки. Не ожидал я от гоблина таких выкрутасов, в таком вот полу-ледовом тоне извиняться это надо же еще суметь. Силен дед, неплохо подкован в бюрократии, но увы и ах, я ему все это легкой поступью не спущу. Это что же у него за такой поток финансов, раз мой дядька разогнал всех слуг? Очень даже интересно. Чувствую мне придется вернуться к роли канцелярской крысы и перепроверить, что там за отчетики наш казначей писал все это время.

– И что же это за финансовый поток, который прекратился? Дайте-ка угадаю, продажа предметов искусства принадлежащих замку? Признавайтесь Голдстоун. Куда дел моё наследство!?
– более уважительный тон старикашки не оказал на меня почти никакого эффекта, все таки жажда выведать судьбу искусства была слишком сильна, что бы позволить ему съехать с основной темы разговора. Вот уж не уверен, что в этом мире существуют гоблины альбиносы, но кажется прямо сейчас передо мной стоял один из них. Никогда не думал, что можно настолько быстро сменить окрас тела с болотной зеленого на цвет морской волны. Казалось будто, вся кровь из бедного Изи только что откачали, добавив ему некую аристократическую бледность. Однако трясущиеся конечности, которые словно когти впились в рукоять трости, и быстро двигающиеся зрачки выдавали в нем панический страх, настолько, что тот даже не мог ответить, взяв паузу в несколько минут. Прежде чем наконец нашел в себе силы, ну или отмазку.

– н-н-ну что вы, в-ваше Тем-мнейшество. Как бы я м-мог. Р-разве ваш пок-корный слуга смог бы такое безобразие?.. Вовсе нет... Так, небольшой семейный бизнес, за пределами замка. А картины... Это... А какие картины? Я только за казну ответственный. Никаких картин не знаю.
– дрожжащии голосом ответил он и настолько разнервничался, что даже сперва начал заикаться. Старый стручок гороха. Точно что-то знает, только говорить не хочет. Видать рыльце в пушку. Вон, даже пот со лба вытирает платочком.

– Врешь, скотина. Все ты знаешь.
– опять приступ. Ненависть буквально заполнила меня, взгляд сузился словно бы смотришь через тонкую трубку. Я тут же рванул вперёд, снося гоблина своим телом и прижимая его к полу, надавив подошвой сапога в грудь, чтобы не смог рыпнуться. Клюка отлетела в сторону на пару метров, глубо ударившись о стену, а испуганный казначей тихо взвизгнул от испуга словно маленькая девочка. Глаза задергались еще активнее ищя выход из ситуации, а ручонки потянулись к сапогу, пытаясь его приподнять. Однако сейчас в моем теле силы было явно больше, чем в чахлом гоблине.
– Говори прохвост. Куда картины делись и что ты тут за схемы придумал? Обокрасть меня решим!?

– Сдаюсь, не я это, дед мой! Дед! Не я! Еще до меня их аристократам продал, в счет оплаты своей работы взял. Не украл, все деньги в казну вернулись. У меня запись есть. Все до копейки в казне. Не убивай, Владыка! Пощади!
– Иза начал жалобно молить, но я и не думал убирать ногу.

– По чьиму разрешению!? Как посмел!? Это что же, денег в сокровищнице не нашлось жалование выдать или дед твой оборзел под конец?
– кажется мой голос уже начал превращаться в рык. Так как даже солдаты стоявшие за моей спиной напряглись и подошли ближе, наверно опасались, что могу прибить бедолагу. Но нет, я еще себя контролировал. Как минимум пока.

– Ваше Темнейшество, это он все! Не я. Он! Я бы не посмел, никогда. Я скромный казначей. Мое дело деньги считать, то он, а не я. Пощадите. Молю! Я верну, верну картины. Клянусь, в лепешку расшибусь, найду!
– похоже и вправду испугался. Весь дрожит, бледны как поганка и голос настолько писклявым стал, что видать все, вот-вот в штаны наделает. Чтож, ладно, поверю, черту. Я убрал ногу с груди старикашки и тот тут же перевернулся на живот, быстро быстро пополз в сторону ближайшей стены, однако Шурик, умничка, перегородил ему путь, обнажив клинок буквально перед длинным носом-сосиской старика

– Разумеется вернешь. Причем все. И принесешь клятву по-новой. Ты у меня на карандаше кабачок недозревший, а сейчас открывай казну, посмотрим сколько ты наворовал, Голдстоун.
– злость меня отпустила. Ощущение легкости было таким приятным, словно мой мозг сжимали в тесках, а потом резко их убрали. Надо будет изучить эту сторону наследства. Что это за приступы ярости. Я же не дикарь в конце-концов.

Гоблин, же, громко сглотнул и на трясущихся ногах поднялся. Мелкими шажками, словно бы стараясь оттянуть неизбежную кончину, медленно посеменил к дверям сокровищницы, напрочь позабыв про свою трость и стать. Добравшись до двери, он казалось нарочито долго искал нужный ключ в связке с другими дрожащими руками. После чего глубоко вздохнул и наконец распахнул замок, но открыть двери уже не успел, мне надоело ждать и я распахнул их сам. Картина представшая передо мной, честно сказать, восторга не вызвала. Огромное каменное помещение, освещаемое светом всего пары ламп на входе, было почти пустым. Множество сундуков, что стояли вдоль стен былираспахнуты, и пусты. Лишь в одном из них, наполовину пустом, блестели серебрянные монеты.