Чтение онлайн

К сожалению, Старший-Капитан Ортак это знал. У него было предостаточно пушек, поскольку Лорд Маршал Рокас понимал, что отсутствие простора под Йортауном уменьшило бы эффективность его пушек, и он оставил большую их части в тылу, отправив вперед лишь часть для поддержки, но в действительности, из примерно восьмидесяти тысяч его людей на самом деле вооружены были лишь половина из них. Чуть меньше двенадцати тысяч из них были Мушкетерами, которые на открытой местности не могли противостоять Армии Ангелов. Однако мало ли у них оружия или нет, но у него людей было почти на сорок процентов больше, чем у Шона, и все эти безоружные люди были заняты лопатами. Они были брошены на земляные работы выше Ерастора, закрывая Долину Келдак к северу от Мортана, при том что свои тылы он и не собирался прикрывать. Ни одна армия не могла обойти их. Мортан был непроходим более чем на девяносто километров вверх или вниз по течению от Ерастора, и местность к югу от реки была столь заболоченной, что никакие ниогарки не смогут протащить там ни артиллерию ни подводы.

Во многих отношениях, оборонительные возможности Ерастора были выше, чем даже Йортауна, и Шон с Тиболдом рассматривали возможность встретить Рокаса там. Но в конце концов, они приняли решение в пользу Йортауна, поскольку его ландшафт позволял Шону организовать свою засаду, хотя для простого оборонительного сражения, Ерастор был бы гораздо лучше. Все фланги были закрыты Хребтом Ерастор и рекой, что не оставляло противнику хоть многочисленному — хоть мобильному — какой либо лазейки. Он должен был атаковать в лоб, а если Ортак откажется выйти, Шону придется идти за ним … что означало, что множество Гвардейских мушкетеров могли сидеть позади своих укреплений, до тех пор, пока люди Шона не войдут в радиус поражения их оружия. Моральный дух Гвардейцев был ослаблен тем, что произошло под Йортауном, в то время как моральный дух Армии Ангелов вырос в обратной пропорции, и Шон знал, что его войска могли взять Ерастор. Но цена этого взятия приводила его в ужас.

Нахмурившись он углубился в изучение карты, и еще раз браня себя за то, что не поторопил развитие боевых действий. Ему потребовалось пять дней на преодоление пути, который Пардалианская армия могла пройти за три, если бы её подгоняли, и последствия обещали быть ужасными. Если бы он активнее наступал на пятки убегающему Войску, возможно, он выдавил бы Ортака из Ерастора еще до того, как старший капитан успел бы окопаться, и оправдывание себя тем, что его войска были вымотаны битвой под Йортауном, не приносило ему облегчения. Он должен был погнаться за ними с рассветом, несмотря на усталость, а не тратить напрасно целых два дня на погребения умерших и сбор брошенного Войском оружия, и он обругал себя за задержку.

Он, так же, хотел оторваться на Тиболда, что позволил ему задержаться, но это было бы несправедливо. Экс-Гвардеец чтил военные традиции, которые сформировались после Раскольнических Войн, а Пардалианские войны велись за территории. В идеале, сражений старались избегать, пытаясь переиграть соперника тактически, для чего были характерны сложные, почти формальные марши и контр марши до тех пор, пока они не достигли апогея, выливаясь или в формальные сражения или осады жизненно важных крепостей. Наполеоновская доктрина преследования и уничтожения врага была чужда местным военным силам. И это не должно было произойти, учитывая что мобильность даваемая ниогарками практически ничего не стоила, но это случилось, и сокрушительная победа, подобная произошедшей под Йортауном привела бы большинство войн к тому, что проигравшая сторона уже кричала бы, подчиняясь любым условиям. Но не в этот раз. Первосвященник Вроксан и Правящий Круг, возможно, не имели ни малейшего представления, что Шон и его незадачливые друзья, в действительности, собирались делать после, но они поняли, что они борются за свое выживание. Хуже того, они дрались, как им казалось, за свои души. Ох, было очевидно, что они были неразрывно связаны со светской властью, но они также не видели ни какого различия между “Божьей волей” и доминированием Храма над Пардалом. При таких обстоятельствах не было — не могло быть — ни какого приемлемого “условия” для “еретиков”, кроме полного истребления, и они занимались мобилизацией своих резервов. В течение еще следующих двух, максимум трех недель, тысячи свежих войск будет выдвинуто в Ерастор. Он должен был как-то разгромить позиции Ерастора до тех пор, пока не прибыло это подкрепление, и он внутренне сжался от мысли, что пострадают его люди, из-за того, что он облажался.

Его раздумья над картой начали упорядочиваться. Умом он понимал, что не всегда может быть найдено правильное решение, но он был еще молод. Постаревший на сотни лет после Йортауна, но еще достаточно молодой, чтобы верить, что должно быть решение, если он будет достаточно умен, чтобы его увидеть.

Чья-то рука коснулась его локтя, он повернул голову и увидел что Сэнди смотрит на него. На её лице уже не было той маски ужаса, которая была у неё в ту, первую, ночь после битвы под Йортауном, но, как и у всего экипажа Израиля, бойня, произошедшая в тот день, оставила на ней свой след. В её взгляде опять начали появляться искры веселья, однако в них стало меньше дерзости. Возможно, меньше самоуверенности, от гораздо лучшего понимания ужасной стоимости происходящего. Теперь же в этом взгляде без слов читался вопрос, и он вздохнул.

“Я не вижу ответа”, - сказал он по-английски. “Они соорудили слишком основательный заслон, и это, черт, моя вина.”

“Ох, чушь!” воскликнула она, также по-английски, сильнее сжав его локоть. “Мы все учимся по ходу дела, и последнее, что нам нужно, так это самобичевание себя за вещи, которые ты не можешь изменить. Мне кажется, что ты провел отличную операцию под Йортауном, а сейчас тебе предстоит поработать еще больше.”

“Конечно, я так и сделаю.” Он старался скрыть горечь в своем голосе. Его офицеры, возможно, не понимали по-английски, но они могли распознавать эмоциональные обертоны, и не было никакого смысла, поколебать их надежды. “К сожалению,” решительно продолжал он бодрым тоном, “плохие парни, тоже, неплохо поработали. Не в части увеличения своей численности, а в части укрепления позиций.” Он махнул рукой на пятнадцати километровое земляное укрепление, соединяющее каменистые отроги Ерастора с рекой. “Мы удивили Рокаса, сделав то, что он считал, было невозможно, но Ортак гораздо лучшее представляет наши возможности, и он хорошо закрепился, что бы обесценить все наши преимущества. Мы можем взять его наступая в лоб, но мы потеряем тысячи, и я просто не могу убедить себя, что это того стоит, Сэнди. Это не стоит того, что бы мы всего лишь получили доступ к компьютеру!”

“Это не только, наш доступ к компьютеру!” — сказала она яростно, затем сменила свой тон, когда несколько офицеров недоуменно на них уставились. Она покачала головой и продолжила более спокойно. “Это вопрос жизни и смерти для всех этих людей, Шон — ты знаешь это.”

“Да? И чья же это вина?” рявкнул он.

“Наша,” сказала она непреклонно. “Моя, если тебе будет угодно. Но это из-за того, что мы что-то упустили, а не сделали нарочно, и если мы все это затеяли, то мы должны довести все до конца.

Шон закрыл глаза и ощутил горечь от понимания, что она была права. Этот разговор они поднимали уже не один раз, и очередным перефразированием его сейчас ничего было не добиться. Кроме того, ему нравились Малагорцы. Даже если он не несет ни какой ответственности за их затруднительное положение, он все равно хотел бы помочь им.

“Я знаю,” сказал он наконец. Он открыл глаза и криво усмехнулся, затем погладил руку на своем локте. “И в этом твоей вины не больше, чем моей или Таммана или Брашана — или даже Гарри. Просто понимание того, что многие из них погибнут, из-за того, что я плохо поработал, достаточно тяжело.” Она хотела было что-то сказать, но он покачал головой. “О-о, ты прав. Люди совершают ошибки пока они учатся. Я знаю это. Я только хочу, что бы мои ошибки не приводили к гибели людей.”

“Ты должен делать все, что в твоих силах.” Ее голос был так нежен, что у него появилось желание её обнять, но одному только Богу было известно, как отреагировали ли бы его офицеры, если б он начал обнимать ‘Ангела’!

Он на самом деле почувствовал, как его рот растянулся в причудливой улыбке от этой мысли, и он, сложа руки за спину, снова медленно двинулся вокруг стола, изучая карту местности со всех ракурсов. Если бы только существовал способ использовать его подвижность! Кто-то — кажется это был Натан Бедфорд Форрест — как то сказал, что война была вопросом “как быть раньше всех и больше всех,” все же одна действительная слабость в позиции Ортака была, это её протяженность, а не численность войск. Её фронт составлял пятнадцать километров — даже больше, с учетом выступов в его земляных укреплениях — что дало ему едва две тысячи вооруженных людей на километр, даже если он не оставит никаких резервов. Конечно, у него еще было тридцать или сорок тысяч, которые он мог бы послать, подобрать оружие своих павших товарищей, но даже так он был на пределе. Если бы Шон мог взломать его фронт в любом месте, и оказаться позади этих укреплений, он мог бы смести их, словно веником. Но у него не было ни какой возможности -

Он неожиданно замолчал, и его глаза сузились. Он стоял совершенно неподвижно, уставившись на карту, в то время как работал его мозг, а затем он начал улыбаться.

“Шон? Шон?” Сэнди пришлось позвать его дважды, прежде чем он резко поднял глаза. “Что?” спросила она, и его улыбка стала более свирепой.

“Я хочу использовать его ошибки,” сказал он. “Я размышлял о том, как нас заблокировал Ортак, и что я должен был думать о том, как он заманил себя в ловушку.”

“В ловушку?” спросила она растерянно, и он подозвал Тиболда поближе и указал на карту.

“Может ли пехота пройти через эти болота?” спросил он на Пардалианском, и теперь настала очередь экс-Гвардееца хмуриться на карту.

“Только не пикинеров,” сказал он через мгновение, “но вот мушкетеров можно было бы провести.” Он склонил голову набок, сравнивая изысканно подробную, предоставленную ангелами, карту со всеми картами, которые он когда-либо видел раньше, потом постучал указательным пальцем по южному краю болота. “Я всегда думал, что здесь плохая почва шире, вдоль южной стороны долины,” сказал он медленно. “Мы могли бы, вероятно, провести отряд по этой узкой полосе за, э-э, десять или двенадцать часов. Но не с пушкими или пиками, однако, Господин Шон. В этих болотах практически нет твердой земли. Возможно вам удастся протащить несколько легких пушек, но любая тяжелая пушка утонет в мгновение ока. И даже после того, как вы пройдете через болото, земля между ними и рекой еще достаточно мягкая, чтобы замедлить вас.”