Чтение онлайн

– Что сколько?

– Сколько денег, Нина Петровна. Если вас не затруднит.

– Ах, оставьте, - махнула рукой Макарова.
– Квартирные за вас бухгалтерия перечислит, а за свет, керосин и уголь уговоримся как-нибудь.

– Э, нет, голубушка Нина Петровна, - покачал головой Гурьев.
– Двести рублей в месяц вас устроит?

– Вы с ума сошли, - с дрожью в голосе сказала Макарова.
– Вы что же, деньги печатаете?!

– Я довольно близко знаком кое с кем из Ротшильдов, - улыбнулся Гурьев. Был, подумал он.
– Седьмая вода на киселе, но, тем не менее.

– Пятьдесят.

– Уй, - вытянул Гурьев губы трубочкой.
– Двести, Нина Петровна. Я не приказчик, торговаться не умею и не расположен. Мне приятно, а вам - кстати. Надо ведь и дочерям помогать. Жизнь нынче в больших городах нелёгкая, по себе знаю.

– Какой вы, - вздохнула Макарова.
– Вы женаты?

– Нет. Симпосий устраивать на вашей территории, однако, не собираюсь, об этом не беспокойтесь. Но девушки у меня бывать станут, извините.

– Вот как? Во множественном числе?

– Ну, не знаю, - усмехнулся Гурьев.
– Уж как прорежется.

– Экий вы фрукт, - покачала головой Макарова.
– Ну, живите, там посмотрим. С деньгами. Пойдемте, покажу вам комнаты.

– Комнаты?!

– Две комнаты. За двести-то рублей!

– Вы меня просто в краску вгоняете. Чувствую себя лейб-гусаром и благодетелем.

– Насчёт благодетеля не знаю, - улыбнулась лукаво хозяйка, - а лейб-гусар вы совершенно точно вылитый. Усов вот только не хватает.

– Никогда, - проникновенно сказал Гурьев и прижал руку к груди.

Комнаты действительно были что надо. Осмотрев все прочие помещения в доме, Гурьев остался доволен. Настроение у него слегка поднялось.

– Хорошо, - совершенно искренне радуясь, вздохнул Гурьев.
– Ну, в двух комнатах сразу мне пока делать нечего, так что будет у меня к вам, дражайшая Нина Петровна, сразу очень пикантная просьба.

Выслушав "историю с географией", хозяйка расстроилась и встревожилась не на шутку:

– Нужно в милицию заявить, и немедленно!

– Милиция очень любит факты, Нина Петровна. А фактов пока - ноль. Так что с милицией придётся подождать.

– Сейчас уже поздно, а завтра я вас к одному очень знающему человеку сосватаю. А почему вы Анне Ивановне ничего не хотите сказать?

– Что-то мне подсказывает - сердце товарища Завадской следует пожалеть. Интуиция-с.

– Опять вы правы, - кивнула Нина Петровна.
– Конечно же, приводите. Побуду компаньонкой юной прелестной дебютантке, - хозяйка улыбнулась.

– Любовные романы бывают весьма занимательны, - улыбнулся в ответ Гурьев.
– А иногда - и более того: полезны. Вещи я сейчас же принесу, те, что с собой. А потом мой багаж приедет. Так я за девочкой?

– Хорошо, Яков Кириллыч. Вот ключи. Да и я буду дома. До свидания.

Даша на объявленный план действий отреагировала бурно:

– Да вы что?! Никого я не боюсь! Это мой дом, и вообще - я не кукла!

– То, что ты никого не боишься, это замечательно, - проникновенно сказал Гурьев.
– Да и дом твой никто пока у тебя не отбирает. Безусловно, ты не кукла, а очень хороший и чрезвычайно дорогой и ценный для меня человек, поэтому, ввиду угрожающей тебе опасности, масштабы которой мне не ясны, ты находишься под защитой бронепоезда "Крым" с гарнизоном в составе Шульгина Дениса Андреевича, Макаровой Нины Петровны и Гурьева Якова Кирилловича, он же - командир бронепоезда. Вопросы есть?

– Есть, - вскинутый подбородок, горящие гневом глаза и румянец во всю щёку - грубая и беспардонная лесть насчёт дороговизны и ценности человеческого материала явно попала в "десятку". Гурьев залюбовался: что за прелесть, ну, просто диво настоящее.
– Долго?!

– Ровно столько, сколько потребуется.

– А ты?

– Ты-ы-ы?!?
– уставился на них Шульгин глазищами, похожими на головные прожекторы упомянутого бронепоезда.
– Бл… Ой. Заходи, кума, любуйся…

– Денис, всё в порядке. Не надо пены. Я буду в соседней комнате, с мечом наизготовку, готовый в любую минуту ринуться на твою защиту.

– С мечо-о-о-ом?!
– Теперь глаза горели не гневом - неудержимым любопытством. Теперь Дашу невозможно было бы затормозить даже бронепоездом на путях. Ай да Гурьев, погладил он себя мысленно по макушке, ай да молодец. Знаешь, как человечка зацепить.
– С каким мечом?!

– Самым настоящим. С двойным мечом. У него - или у них?
– до сих пор не могу определиться, как правильно - есть имя: Близнецы. Клинки из метеоритного железа, рукояти и ножны - из кости ископаемого звероящера.

Не говоря больше ни слова, Даша метнулась в угол и с грохотом потянула из-под кровати фибровый чемодан с кожаными уголками.

– Ик, - сказал Шульгин.
– Ик. Бл… Бл… Бл… Ой.

– Что стоишь столбом?!
– вызверился на него Гурьев.
– Помоги!

У него так и свербило в одном месте - позвонить в Москву и распорядиться: не насчёт бронепоезда, - нет, слишком хило, - а, по крайней мере, насчёт бронекавалерийского полка. Это - как минимум. А лучше - двух. Спасла только привычка к экономии сущностей.

Встав в пять, Гурьев убедился, что дебютантка с компаньонкой мирно спят. Вчерашний ужин, с демонстрацией шедевров кузнечного искусства и резьбы по кости, затянувшийся чуть не до полуночи, основательно укатал обеих. Сделав гимнастику и дождавшись заспанного Шульгина, он выдал порцию инструкций и отправился на осмотр крепости, взяв с собой бинокль, очень мощный, бивший таким снопом голубовато-белого света - ослепнуть можно - фонарь, карту, план, фотокамеру, - и, конечно же, Близнецов. Подъём на вершину занял у него добрых полчаса, хотя и двигался он совершенно не с туристической скоростью. Оказавшись на месте, он принялся за дело.

Крепость показалось ему большой. Или, точнее, просторной. Стены и башни - как продолжение скал, на которых они были выстроены, - и странная, развернутая в открытое море фортификация. Нет, наверное, рисунок береговой линии в период постройки всё-таки существенно отличался от нынешнего, подумал Гурьев. А места тут и вправду навалом. Для всего. Так и назовём местечко - "Старая Крепость", решил он. Очень романтично. Соколиное гнездо. Он вышел на оконечность далеко выступающего над водой мыса, похожего на нос огромного корабля, и долго стоял, подставив лицо чувствительному морскому ветру и разглядывая округу в бинокль. А может, это нарочно так и было задумано, промелькнула у Гурьева крамольная мысль. Весь полуостров - как корабль, а тут - капитанский мостик. С мифологией у пращуров было всё в полном ажуре. Могло, могло ведь и так оказаться.