Чтение онлайн

Так было вчера. А сегодня Марта отправилась к бабушке в монастырь святой Клариссы. Это не было сюрпризом — скорее, наоборот. Кузины хотели вместе навестить настоятельницу. Но Анастасия не смогла вырваться из замка, где шли приготовления к ее свадьбе. И поехала одна Марта.

Марта ехала и улыбалась. «Наверно, так и можно определять, любишь ты человека или нет, — думала она. — Если, приближаясь к нему, улыбаешься, значит- да». Остальные представления Марты о любви были столь же умозрительны. Только недавно ей рассказали, что пощечина в ответ на поцелуй не является обязательной. Но теперь княжна пребывала в заблуждении, что целоваться можно только по большой любви. При этом она до сих пор не представляла, как возможна любовь к человеку, не похожему на легендарного красавца Дэвида Джомрока. Однако, при всей неразберихе, которая царила у нее в голове, Марта безоговорочно принимала все, что творилось с ее подругами. В глубине души она считала их приобщенными к недоступной ей тайне и дополняла свои отрывочные представления новыми моментами: любовь — это обязательно страдания (как у. Дианы), любовь должна венчать свадьба (как у Анастасии).

Сквозь дымку наполовину облетевших ветвей уже проглядывала конечная цель ее поездки. Марта знала, что будет дальше. Дорога выведет ее к мощным кованым воротам. Она громко постучится. Залают собаки, а через некоторое время раздастся суровый голос ключницы Наины: «Кто там?» Может, на этот раз не кричать радостно: «Тетя Наина, это я!», а сказать грозно: «Именем короля, откройте!» или умирающим голосом просипеть: «Дайте приют одинокому страннику…»? Девушка прыснула, представив, какие разные лица будут у Наины в этих случаях, и как одноглазая ключница удивится, увидев Марту. А она с веселым смехом промчится мимо, выкрикивая слова приветствия и исчезая раньше, чем ответ на них окажется возможен. Марта поскачет к окнам настоятельницы. Бабушка выйдет на крыльцо. Они оросятся друг к другу навстречу. А потом…

— Уходи отсюда сейчас же! — сорвался в визг чей-то голос. Ему вторил недовольный гул толпы. Ворота были распахнуты. Обитатели монастыря стояли во дворе., Марта слезла с лошади и робко вошла.

— Что здесь происходит? — спросила девушка.

Люди расступились. Бабушки нигде не было видно.

— Марта! Тебе не следует здесь находиться! — княжна поняла, что близкий к истерике голос принадлежит Наине. — И тебе тоже! Убирайся!!!

Девушка уже стояла перед человеком, к которому были обращены последние слова. Это был старик в грязной изодранной одежде. Он сидел на корточках, прислонившись к стене. Пакли желтых немытых волос скрывали лицо. Кисти рук, безвольно повисших вдоль тела, мелко подрагивали.

— Почему вы гоните его? — с недоумением спросила Марта.

— Потому что это Дэвид Джомрок… — сказал кто-то позади нее.

— Кто?! — выдохнула Марта.

Молчание за спиной подтвердило сказанное.

В этот момент юность Марты кончилась. Но девушка ничего не почувствовала. Не зная, как пошевелиться, чтобы не выдать своих мыслей, она смотрела на человека, занимавшего ее детские грезы. Зазор между мечтой и реальностью был невыносимым!

«Так вот какой он, князь Дэвид Джомрок, — мысли не сразу прекратили беспорядочную гонку и выстроились в единый текст. — Самый красивый мужчина века! Представляю, что будет с девчонками, когда я им расскажу… Человек, соблазнивший королеву Матильду и принцессу Генриэту и еще несколько сотен невинных дев и замужних матрон. Но все это после того, как его отвергла некая Калерия Дорнвилль… Последние пять лет он в розыске. Дэвид Джомрок возглавляет опальный список Трибунала Нравственности! Зачем же он пришел сюда? Если и есть на земле место, где ему точно не помогут, так это женский монастырь…»

— Убирайся отсюда немедленно! — голосила Наина. — Как ты вообще осмелился переступить порог нашей обители?!

Человек слабо повел плечом — производимый этой женщиной шум был нестерпим для него.

— Мне надо поговорить с настоятельницей, — тяжело произнес он.

Марта почувствовала, что эту фразу, одну и только одну, он повторяет уже не первый раз.

— Ах, ему надо! — привычно взвилась Наина. — Условия, понимаете ли, диктует! Воплощение скверны! Да мы тебя здесь даже в темницу поместить не можем! Еще минута и клянусь…

— Не стоит… Я слушаю, Дэвид! — Марта и не заметила, как подошла бабушка.

С облегчением княжна обернулась, но настоятельница смотрела только на гостя. А тот, услышав голос, который хотел услышать во что бы то ни стало, начал подниматься. Он вжимался в стену, чтобы не упасть. А когда открыл глаза, по телу прошла судорога. Джомрок щурился, приумножая морщины, в которых уже блестели крохотные слезинки.

— Я прошу пристанища в стенах монастыря, — с усилием произнес он, — на время родов моей собаки.

Только теперь Марта заметила, что у ног странника лежит собака, завернутая в плед.

— Моей собаке очень плохо, — выговорил Дэвид. — Позвольте нам остаться здесь.

Даже Марте было понятно, что просьба князя невыполнима. Собака Джомрока обладала славой еще более скандальной, чем ее хозяин. Всем было известно, что Алиса родилась от колдовского пса Анубиса и живет уже больше полувека, сопровождая своего хозяина в его сомнительных приключениях.

— Мы можем выполнить вашу просьбу, Дэвид, но только частично, — неожиданно сказала бабушка. — Мы оставим собаку, но вам придется уехать.

Марта страдальчески рассматривала узкие носы своих ботинок и не увидела самого главного в этой истории. Дэвид Джомрок и бабушка смотрели друг на друга и улыбались. Это были сияющие, зеркальные, плывущие навстречу, купающиеся друг в друге улыбки, что возвращаются на уста со вкусом сладкого поцелуя.

— Вы принимаете мое предложение, Дэвид? — мягко спросила настоятельница.

Воздух наполнился неизъяснимой печалью. Джомрок молча встал на колени. Под недружественными взглядами он отвел плед с головы собаки и трепетно коснулся рыжей макушки. Марта сквозь слезы улыбнулась — теперь она поняла, отчего все женщины мира сходили с ума по князю.

Прошла минута. Джомрок встал и пошел к воротам. Собака попыталась подняться следом, но заскулила от боли и сползла на землю. Услышав стоны Алисы, князь остановился. Но не повернул головы. Только покрепче вцепился в поводья своего коня.

Когда стук копыт замер вдалеке, собака издала такой пронзительный вой, что находящиеся во дворе люди похолодели, расслышав в этом звуке подлинно человеческое страдание.

— Бабушка, это ужасно! — всхлипывала Марта, лежа на кровати в монастырской келье.

Все давно разошлись, а собака, помещенная в конюшню на заднем дворе, продолжала надрывно выть.

На губах бабушки играла почти неразличимая улыбка, а пальцы перебирали кисти нарядного платка, как обычно перебирали строгие четки.

— Непонятно, по каким законам живет монастырь! — бушевала Марта. — Господь простил грешницу. А группа монахинь не смогла простить Джомрока. Не хватило и капли сострадания, которая спасла бы его! Трибунал Нравственности объявил Джомрока недочеловеком. А монастырь подключился к травле. Бабушка, ты же сама говорила, что нужно быть милосердными…

— Самым большим позором нашего времени я считаю Трибунал Нравственности. Я вижу и свою вину в его возникновении. Кто-то придумал его, кто-то помог организовать, а кто-то промолчал…

Марта подняла лицо.

— В чем суть Трибунала Нравственности? — продолжала бабушка. — Однозначно определить, что является черным, а что — белым! Учение Ильвелина искажено. Если когда-то было завещано жить, не прелюбодействуя, то теперь это означает — всех, кто живет иначе, надо карать…

Марту поразило, как страстно заговорила бабушка, как легко и быстро подбирала слова: