Чтение онлайн

–

это злой дух. Налетит, ума лишит, душу выпьет. Так Серый говорил. Волчонок Бате верил. Батя был терпеливым. Но наказывал больно.

Когда Ярец в ум входил, свирепствовал супротив всех. Казалось, нутро в брюхе месят, кишки тискают, горло сжимают

–

дышать не дают. И ярость такая в груди поднималась, что пелена на глаза падала. Ух, он кидался! Рычал, лютовал, ничего понимать не хотел. Чуял запах вожака

–

сладкий, зовущий, слышал, как бьется его сердце, перегоняя по жилам кровь

–

тягучую, густую… Страсть как хотелось этой крови! Душу бы Каженнику продал за глоток.

Вот уж его Серый повалял тогда на зависть всей Стае! Лупил

–

едва кости не переломал. Но он все одно кидался. В голове ничего кроме лютой злобы и жажды не было. Серый еще позабавлялся, а потом обернулся человеком и руку ему голую протянул.

Ярец (который тогда еще не получил кличку и был просто Малым) даже замер и повел чутким носом. Он чувствовал запах. И слышал, как толчками ходит сердце вожака

–

равномерно, гулко, спокойно.

А потом он рыкнул и повис на подставленной руке, вонзаясь крепкими зубами в мягкую сочную плоть. Хлынуло в пасть остро

–

соленое, густое, обжигающее. Перед глазами все помутнело, а потом глухая жадность отступила. И стало противно. Он с трудом разжал сведенные от усилия челюсти и виновато ткнулся в ногу человеку. Раз, другой, третий, а потом жалобно заскулил, вымаливая прощение.

Серый опустился на колени, потрепал звереныша за ушами, лизнул в нос.

–

Ну

–

ну… Ишь, разъярился

–

то. Думал, не оттащу тебя. Наелся? Давай теперь, кувыркайся.

Он взял Малого за холку и задние лапы и перекинул его через голову…

Мальчик сидел на мягкой лесной земле и озирался испуганно.

–

Ну что, Малой, надо тебе дать какое

–

нибудь имя. Как хочешь зваться?

Какое там "зваться"! Он, испуганный, заревел во весь голос и уткнулся вожаку в грудь, содрогаясь от ужаса и отвращения к самому себе. Мужчина обнял ребенка здоровой, не искусанной рукой.

–

Будет, будет… Разошелся.

Из чащи медленно выступала остальная Стая. Серый протянул кровоточащую руку, и волки по очереди подходили и вылизывали безобразную рваную рану. Малой насчитал дюжину зверей, на которых не обращал внимания все эти дни непроходящего бешенства. Молодые, сильные. Были среди них и волчицы. Одна особенно красивая

–

с длинной тонкой мордой и раскосыми зеленющими глазами.

А потом Стая шла, шла, шла… Серый учил их охотиться. И первые дни они совсем не принимали обличья людей. Ярцу, который к тому времени получил имя, нравилось бегать волком. Четыре сильных лапы, чуткий нос, острый слух… Нравилось ему загонять зверя или пугать в тростниках лесных озерец боязливую выпь.

Человеком было хуже

–

тело как деревянное, непослушное, медленное. Только Серый все одно заставлял, и попробуй ослушайся… Он один всю Стаю собой кормит, чтобы не перебесилась.

Ярец любил ходить на лов. Вдвоем с вожаком или всей Стаей. Звериное мясо было живым и сочным. Особенно нутро

–

скользкое, жирное. Другое дело падаль

–

мягкая, разопревшая, сладкая… Но самым вкусным был человек. Ох, как он пах! От одного запаха озвереть можно было. Только Серый не разрешал охотиться на людей. Колчий попытался

–

и где теперь Колчий? Дикие его в овраге доедают…

Есть Серый разрешал только себя. Он тоже был вкусный, но кусок

–

то не отхватишь. А хоте

–

е

–

елось… Ух. Но вожак ведь. Батя. Нельзя.

–

Ты дурак просто,

–

говорил Серый Ярцу,

–

человека жрать нельзя. Раз начнешь

–

не остановишься. Кровь человеческая силу дает, но если много съешь

–

разума лишает. Слышал, по ночам Дикие воют?

Малой слышал. Выли люто. Батя говорил

–

эти обернулись, а вожака с Даром у них не оказалось. И пошли грызть всех подряд. Так и одурели. Даже друг дружку рвали и жрали с голодухи

–

то. Фу

–

у

–

у.

–

Зачем тогда мы тебя грызем?

–

спрашивал мальчик.

–

А чтоб не озвереть. В крови, в которой Дар течет, сила особенная. Она рассудок в теле держит. Раз в луну налакаетесь

–

и душу не бередит.

Малой понимал. Раз в луну. А к исходу этого срока начиналось беспокойство, куда

–

то среди ночи тянуло, днем же сны снились тревожные, и слюны полон рот, и не наешься ничем. Бывало, Стая за ночь лежку кабанов поднимала. Но насытиться все равно не могли. Люто приходилось. А Батя накормит

–

и как рукой.

–

А ты сам?

–

заглядывал Ярец в глаза Серому.

–

Людей ешь?

–

Ем.

–

Вкусно?

–

Вкусней оленя.

–

Что ж не бесишься?

–

Остановиться могу. Дар ума не лишает.

–

А я?