Чтение онлайн

Местное начальство его иногда подхваливало на совещаниях. Он был доволен собой. Слова, как говорится, самый сильный наркотик из всех, которые изобрело человечество. После таких «разборов» он выходил удовлетворенным, зная себе цену, повторяя про себя: значит, я умею и могу работать!

Америка ему все больше и больше нравилась своей мощью, динамизмом, смелостью при принятии решений. Он пришел к выводу, что Соединенные Штаты должны постоянно двигаться, чтобы не стоять на месте. США для него были демиургом — создателем мировых событий. На своей Родине он видел обратную картину, связанную с застойными явлениями и чинопочитанием, пьянством и воровством. Он часто задумывался над вопросом, так в чем же наша сила? Одолели ведь и Карла XII, и Наполеона I, и почти Вильгельма I с его планом Шлиффена, если бы не предательство, и бесноватого Адольфа Гитлера. Ответы находил в двух вещах — консолидации российского духа в периоды возникновения опасности для Родины и в великих просторах страны. Это незаметное оружие никогда не подводило россиян.

Разведчику, работающему под «крышей», надо было быстро изучить огромный американский мегаполис с его разветвленной системой улиц, маршруты движения наземного автотранспорта и метро. Для этого требовалась масса времени и соответствующей литературы, а также конспирация, чтобы не раскрыться, особенно в периоды боевой работы, перед контрразведкой страны пребывания. В первые месяцы нахождения в Нью-Йорке его прямо-таки шокировали некоторые местные обычаи в кафе и ресторанчиках, куда редко, но приходилось с коллегами заходить, в том числе и для изучения оперативной обстановки. Советские граждане отмечали там юбилеи, знакомства, приезды-отъезды и другие знаменательные в их жизни даты.

А откуда мог знать эти местные обычаи уроженец украинской периферии, недавний фронтовик, ставший за короткое время разведчиком и отправленный за границу, да еще в страну, называемую в различных служебных документах «вероятным противником», под личиной дипломата в ООН? Конечно, он должен был знать некоторые нюансы жизни большого города, но ведь всего не вдолбишь на инструктажах и курсах при штаб-квартире ГРУ в Москве. Практика отличается от теории только тем, что первая быстрее помогает самостоятельно не только встать на ноги, но идти на них. Такой подход важен в любой работе, но в разведке он важен вдвойне.

На помощь пришла коллега — «секретарша» советской миссии в ООН, бывшая выпускница одного из столичных педагогических институтов. Это была женщина средних лет, в идеально сидящем синем шелковом с белым горошком платье. Оно было украшено большим в голубых кружевных узорах воротником. Ее красивые темные волосы, разделенные на прямой пробор, покоились собранными в модный в те времена пучок на затылке, что придавало ей дополнительный оттенок спокойствия и деловитости.

Она получила задание от своего начальника немного адаптировать новоприбывшего в среду сытого и незнакомого ему Нью-Йорка.

Лариса Павловна, так звали эту симпатичную женщину, вот уже второй час обрисовывала обычаи и привычки жителей Нью-Йорка:

«…B ресторанчике или кафе лучше всего по телефону заказать столик. Не следует бросаться занимать места за свободным столиком, даже если ресторан совершенно пуст. Надо задержаться у таблички „Wait to be Seated“ — „Подождите“ и выждать, пока официант не подойдет к вам и не проведет к столику.

Плата за обслуживание не входит, как правило, в стоимость обеда или ужина, а официанты не имеют твердой ставки. При хорошем обслуживании чаевые в размере 15 процентов от суммы счета считаются нормой. Это и есть заработок официанта, только получает он его непосредственно от клиента.

Не принято округлять общую сумму. Нужно сначала оплатить счет, а затем оставить на столе чаевые. В ресторан и кафе, не имеющие лицензии на торговлю алкогольными напитками, можно принести с собой бутылку, допустим, вина, предварительно предупредив официанта.

Если вы не притронулись к какому-либо блюду или его недоели, вам обязательно запакуют остатки в аккуратную пластмассовую коробку — тут так принято.

В китайских ресторанах Чайнатауна заказывать заранее столик не практикуется.

Носильщику принято платить доллар за каждое место багажа, а швейцару — за то, что он остановил для вас такси. Горничной надо оставить чаевые из расчета два доллара в сутки.

Такси вызывать по телефону нельзя — не практикуется. Надо просто поднять руку. При расчете выдается квитанция согласно показаниям счетчика. Обычные чаевые — от 10 до 15 процентов от суммы, указанной в квитанции.

Опасны джипси-такси, у них нет ни лицензии, ни счетчика, ни страховки… Можно нарваться на неприятности — угодить к бандитам…»

Таких уроков Лариса Павловна провела с Поляковым несколько, пока он не усвоил то, что преподавала его учительница-наставница. Он ей был благодарен и часто повторял фразу одного мудреца: «Учитель — это человек, который выращивает две мысли там, где раньше росла одна».

Лариса Павловна, в свою очередь, бросала ему своеобразный ответ:

«Жалок тот ученик, который не превосходит своего учителя. Я думаю, со временем у вас получится познать Америку лучше меня».

После такого комплимента он выпрямлялся и ходил гоголем. Первые два года он часто, когда появлялась «свободная минута», ходил по прямым, как струны, улицам Нью-Йорка, изучая город для «потребности души и службы». В одну из таких приятных прогулок, ему они нравились, Поляков заметил за собой приклеившийся «хвост» — двух молодцеватых парней, по внешности и поведению они, по его мнению, были явно из спецслужбы — теория, вплавленная в опыт, подсказала!

«Секут янки, явно секут, ну-ну, топайте, топайте, я сегодня свободен — без каблуков вас оставлю, до ягодиц сотрете ноги, — издевался советский офицер над демонстративно приставленными двумя чернокожими истуканами. — А что будет, если у меня появится необходимость боевой ходьбы? Попробую оторваться!»

И оторвался, используя весь арсенал знаний, данных ему в инструктажах и на практических занятиях в Москве. Войдя под арку большого дома и выйдя через другую, он оказался вне поля их наблюдения. Остановившись на небольшой возвышенности среди кустарников, он созерцал комическую сцену. Два «топальщика» из наружной разведки, чуть ли не сбивая друг друга с ног, искали того, кого потеряли, активно вертя черноволосыми головами, крепко впрессованными в мощные, казалось, неповорачивающиеся бычьи шеи с шарпеевскими складками. Головы несчастных крутились, как волчки, — искали и не находили своего объекта.

«Оттянет вас начальство за меня, ох и оттянет, — пожалел он нерасторопных „следопытов“. — Но кто они: из ФБР или ЦРУ? Какая разница!»

Об этом подозрительном случае Поляков почему-то не доложил непосредственному по основной службе начальству, хотя понимал, что его «пасут» жестко, прессуют почти «внаглую», демонстративно сопровождая по маршрутам его движения в городе. И о таких вещах он просто должен был, обязан был поставить в известность оперативное руководство.

По всей видимости, смалодушничал — побоялся, как говорится, на себя «наводить тень на плетень». Это была жалость к самому себе — самый презренный вид малодушия. Быстро надутый «опыт», а вернее, его отсутствие, сковал правильный ход взаимоотношений с начальством, это привело в дальнейшем к непредсказуемым последствиям. Истина отличается от реальности. Реальность зависит от того, кто ее воспринимает, в то время как истина — это какова реальность на самом деле. Реальность воспринимается, истина распознается. Поляков же все перепутал, считая, что истину он быстро воспринимает, а реальность легко распознает. А отсюда он сделал ошибочный вывод, что можно лгать безболезненно начальству, а в конечном варианте с пользой для себя. Но ложь перед собой, как говорил Леонид Андреев, — это наиболее распространенная и самая низкая форма порабощения человека жизнью. Особенно опасно привыкание к ней в разведке, где верхоглядство дорого стоит, иногда самой головы.

Во второй и третий выход в город повторилось то же самое. Его «брали» под наблюдение знакомые уже парни при выходе из офиса и вели по «уличным клеткам» Нью-Йорка. Он улыбался янки, так как был спокоен — вышел в город по бытовым делам, а поэтому ни за свою судьбу, ни за судьбу подопечного соплеменника-коллеги он может не беспокоиться. Он вольная птица — идет изучать понравившийся ему товар в магазинах и сам город. Его поражали качество и ассортимент инструмента, фотоаппаратуры. Рыболовецких снастей и, конечно же, охотничьего оружия.