Чтение онлайн

Гидеон опустил голову:

— Я хочу этого.

Мастер взял Гидеона за подбородок, поднял ему голову и заглянул в глаза.

— Кто поручится, что ты не продолжишь дело отца, разбивая изнутри наши ряды?

Гидеон воодушевился:

— Я не желаю зла вам и Последователям. Я хочу быть принят в их ряды. Хочу жить полной жизнью под благословением Святых. Хочу избежать проклятия болезней. И уж точно не хочу провести остаток жизни в страхе за нее и опасаясь поджога дома.

Мастер счел эти причины достаточно убедительными и искренними. Убивать Гидеона значило рисковать возможным разоблачением. Если о Ремесле станет известно, это помешает завершить ритуал обновления. Он прошелся по комнате.

— Есть способ доказать свою преданность, свою убежденность. Если ты им воспользуешься, я лично поручусь за тебя. И посвящение начнется этой же ночью.

— Какой способ?

— Дневники твоего отца. Передай их нам, и ты станешь одним из нас.

Гидеон покачал головой:

— Я знаю, в чем состоит посвящение. Я готов подставить свое тело под нож и кости под молот. Разве этого не достаточно?

— Нет. Эти записи — нож, приставленный к нашему телу, молот, занесенный над нашими головами.

Гидеон нашел компромисс:

— Я отдам вам до посвящения четверть книг и п-звоню, чтобы остальные не передавали в полицию. После посвящения отдам еще четверть. Еще через год — еще двадцать пять процентов.

— Это всего семьдесят пять процентов. Когда мы получим остальное?

— Возможно, никогда, — улыбнулся Гидеон. — Или когда я достаточно изучу Ремесло, чтобы вы остались мною довольны. Когда меня сочтут достойным стать Мастером.

Кейтлин бежала со всех ног. Неслась, не жалея босых ступней. Она влетела в короткий темный закоулок. Он расходился на два прохода. Она выбрала правый. Промчалась по коридору, благодаря про себя свободную хламиду, не стеснявшую движений.

Она умела бегать. Ежедневные тренировки по гимнастике. Пять километров на дорожке, пять на эллиптическом тренажере. Как она радовалась теперь прежним усилиям. Они измучили ее, заморили голодом, запугали, но тело оставалось сильным и ловким.

Проход изгибался и терялся в темной мгле. Почти наверняка она движется вдоль наружной стены. А значит, к выходу. Она оглянулась через плечо. Никого. Переходы оказались длиннее, чем она ожидала. Намного длиннее. На камнях под босыми ногами были выбиты какие-то знаки. Надписи. Могильные плиты. Кейтлин догадалась, что бежит по могилам. И вдруг еще одна мысль пронзила ее. Подняв взгляд, она осознала еще одно обстоятельство. Проход замыкался в круг.

Прямо перед ней стояли двое, от которых она бежала.

И еще целая толпа с ними. И все ждали ее.

Среда, 25 июня

Из следователей на общем брифинге, проведенном главным констеблем, не присутствовал только Джош Горан. Он и не возражал. Он уже заручился надежными осведомителями. В его команде числились журналисты, офицеры полиции и чиновники. Десять тысяч зеленых, вложенные в руку агента Альвеса, обеспечили ему доступ к любой информации.

В душной комнате для совещаний заместитель Алана Ханта Грег Доккери обратился к семи сидящим перед ним коллегам:

— Нам необходим полный и конфиденциальный обмен ключевой информацией. Надо забыть обо всем, что нас разделяет, и сотрудничать. Затем мы и собрались. Сегодня днем главный констебль Хант лично сообщит вице-президенту Локу, какие силы привлечены к розыску его дочери. Коммандер Гибсон, введите нас, пожалуйста, в курс дела.

Барни Гибсон осмотрел присутствующих и сразу заметил слабые места в организации расследования. Агенты ФБР расселись по одну сторону, уилтширские офицеры — по другую, а его столичные коллеги отделились от тех и от других. Социальные барьеры не преодолеть в ходе одной-единственной операции.

— Сегодня ночью мы получили новое сообщение от группы, предположительно удерживающей Кейтлин. Звонок поступил из Франции, но на сей раз не из Парижа, а из автомата в Каннах на юге страны.

Джон Роулендс в отчаянии воздел руки.

— Извините, меня на это не купишь. Они на таком же «юге Франции», как и мы.

Главный послал подчиненному испепеляющий взгляд.

— Джон, забудь на минуту свою излюбленную теорию, ее можно будет обсудить позже. Для начала послушаем запись. — Выждав немного, он обратился уже ко всем: — Судя по времени появления и содержанию записи, видно, что это непосредственный отклик на пресс-конференцию Кайли Лок.

Барни Гибсон нажал клавишу маленького цифрового плеера, стоявшего посредине стола. В напряженной тишине раздался искаженный мужской голос:

«Цена благополучного возвращения Кейтлин Лок — двадцать миллионов долларов. Ее мать обещала десять, мы ожидаем, что отец сделает то же самое. Условия следующие: ФБР, британская полиция и охотник за наградами должны публично обещать не вести наблюдения за процедурой обмена. И не пытаться арестовать моих людей, участвующих в обмене. Только после получения этих гарантий мы перейдем к определению остальных условий. Прошу понять: в нашей власти неограниченно долго удерживать Кейтлин Лок. Если понадобится — годами. Рано или поздно наши условия будут приняты».

Затем комнату вдруг наполнил голос Кейтлин:

«Мама, я в Каннах, рядом с отелем „Карлтон“, где мы останавливались с тобой и Франсуа перед кинофестивалем. Сейчас на набережной Круазетт идет дождь, а во Дворце фестивалей проводят презентацию видеоигр. Папа, обо мне хорошо заботятся. Никто не причинил мне вреда».

Затем вновь зазвучал искаженный мужской голос:

«Уточняю: до переданных по телевидению гарантий больше связи не будет».

Пленка зашипела и остановилась. Все застыли в потрясенном молчании. Барни Гибсон понимал: каждый представляет себе реакцию родителей Кейтлин, когда они это услышат. Он подавил эмоции и продолжил говорить:

— Детали, приведенные в записи, точны. Погода в Каннах вчера соответствовала описанной, а упомянутая выставка имела место. Технические службы по обе стороны Атлантики подтверждают, что звонок поступил из Канн и фоновые шумы соответствуют названному месту на Лазурном Берегу. Тодд, вы хотите что-то сказать?

— Насчет записи, — отозвался фэбээровец. — Наши технари, пока вы спали, разобрали ее по косточкам и подтвердили, что она, как и первая, собрана из нескольких разных. Два голоса записывались порознь, потом их свели вместе и добавили третью запись с фоновыми шумами. Мы проанализировали женский голос, он, безусловно, принадлежит Кейтлин. Искаженный мужской голос, предположительно англичанина, тот же, что мы слышали в первой записи.