Чтение онлайн

— Ладно. — Он снова обернулся к Муске: — Кто-нибудь видел твое лицо?

— Полицейский не видел, было темно. А вот сын… Уверен, что он меня видел.

Драко обратился ко всем присутствующим:

— Известно ли, что с ним?

Самый маленький, рыжеволосый брат Форнакс, в честь созвездия Печь, ответил:

— Он в больнице в Солсбери, серьезных повреждений нет, но его оставили на ночь. Завтра, а может, и сегодня днем выпишут.

Спокойным уверенным голосом заговорил Грус:

— Смотрители будут сообщать о его передвижениях.

— Хорошо. — Драко еще не закончил с допросом Муски. — Уточним: в доме ты не нашел ничего, указывающего на нас?

— Ничего. Я обыскал все комнаты. Внизу и наверху. Там сотни — если не тысячи книг, но никаких записей, документов и писем с упоминаниями Святых и Ремесла.

Снова заговорил Грус:

— Возможно, он до конца оставался верным.

Драко считал иначе:

— Нам известна твоя любовь к утраченному брату, но ты в нем ошибся. Его самоубийство не только не-своевременно — это эгоистичный поступок, который грозит катастрофой. Он знал, что нам предстоит и чего от него ждут.

Хранитель вновь переключил внимание на Муску:

— Ты абсолютно уверен, что ничто в доме не указывает на нас и наше Ремесло?

— Если что и было, теперь нет. Я уверен, что огонь уничтожил в кабинете все.

Гнев и тревога Драко улеглись. Может быть, забытые инструменты — цена, которую пришлось уплатить за очищающий огонь, сохранивший тайну Ремесла. Но самая серьезная проблема осталась нерешен-ной. Натаниэль Чейз играл важнейшую роль в судьбе Ремесла. Ключевую роль во второй фазе Ритуала.

Теперь, когда его не стало, его место должен занять другой.

И быстро.

Меган Беккер, аккуратно расправив длинную темно-серую юбку, села на стул рядом с кроватью Гидеона.

— Итак, что же с вами стряслось?

— Боюсь, я мало что помню.

Она оглянулась на стоявшую рядом сестру:

— Нет ли здесь места, где мы могли бы поговорить наедине?

Сестра на секунду задумалась.

— Есть комната для осмотров дальше по коридору. — Она указала рукой. — Займите ее. Переверните табличку на двери, чтобы вас не беспокоили.

Меган снова повернулась к Гидеону:

— Вы сможете встать?

— Конечно. Я здоров. — Он медленно спустил ноги с кровати, стараясь, чтобы не задралась больничная пижама. — Извините за мой вид. — Он кивнул на свои лодыжки, торчавшие из полосатых фланелевых штанин.

Они вошли в смотровую, и сестра оставила их вдвоем.

Меган повернула табличку с надписью «Занято», закрыла дверь и выдвинула из-за стола два стула.

— Так что же с вами случилось после того, как вы уехали из полицейского участка?

Гидеон почувствовал себя глупо.

— Я как-то заранее ничего не продумал. Когда мы с вами расстались, я сообразил, что мне негде ночевать, и появилась идея поехать в дом отца и заночевать там. Думаю, в глубине души меня туда тянуло.

— Вполне естественно.

— Возможно. В общем, задняя дверь оказалась взломана. Я вызвал службу «999» и пошел взглянуть.

Она закинула ногу на ногу.

— Вам следовало дождаться патрульной машины. Разве они не сказали вам, что надо их ждать?

Он такого не помнил, но не хотел никого подставлять.

— Наверно, сказали. Я просто хотел убедиться, что не зря поднял тревогу.

— Судя по всему, не зря.

— Да. Я увидел в кабинете человека. Он поджигал дом.

— Как? Что именно он делал?

Картина отчетливо предстала перед глазами археолога.

— В одной руке — в левой — он держал пачку бумаги и поджигал ее зажигалкой, такой маленькой, дешевой.

— Одноразовой. «Бик»?

— Что-то в этом роде. Он поджег бумаги, потом от них шторы и собирался поджечь отцовский стол.

— И тогда вы на него бросились?

— Ну, не совсем так. Сначала я захлопнул дверь и запер его внутри. Потом сообразил, что придется выпустить, иначе он погибнет.

— У иного возникло бы искушение оставить его там.

— И у меня возникло.

— Хорошо, что вы ему не поддались. Если бы вы это сделали, я сегодня утром предъявила бы вам обвинение.

— Знаю.

Она разглядывала его. Он ученый, не борец. Из тех мужчин, которые выглядят достаточно большими и крепкими, чтобы постоять за себя, но за всю жизнь так и не могут этому научиться.

— Итак, вы открыли дверь, и он тут же бросился на вас?

— Примерно так. Он оттолкнул меня с дороги, а я обхватил его за пояс, как в регби. Но с ног не свалил, и он принялся бить и пинать меня.

Она оценила синяки. Выглядят необычно.

— Он сильно рассек вам щеку. Судя по отметине, я бы сказала, что у него на пальце было кольцо, возможно с печатью.

— Я не заметил. Просто больно было.

— Представляю. — Она подняла с пола сумочку. — Вы не возражаете, если я сделаю снимок? След очень четкий.

— Делайте.

Она сняла чехол с крошечного «Кибера» и чуть не ослепила его вспышкой.

— Извините, — сказала она из-за объектива. — Еще всего один.

Еще одна вспышка, и она щелкнула выключателем.

— Попросим эксперта взглянуть. — Она убрала камеру в сумочку. — Если мы возьмем того парня, который припечатал вас перстнем, предъявим ему нападение, взлом и поджог. Миленькое сочетание, за которое вполне можно получить солидный срок.

— А можно и не получить?

— Боюсь, что так. Английский суд покупается на слезливые истории о том, как он писался в постель в детстве, а отец был алкоголиком, и тому подобное. Это считается смягчающими обстоятельствами. Вы его хорошо разглядели?

Лицо Гидеона выразило разочарование.

— Нет, боюсь, что нет. Все случилось так быстро, да и темно было.

Меган защитила диссертацию по психологии и два года проработала у лучшего в Британии составителя профилей. Она умела распознать ложь прежде, чем ее услышит. И изобразила недоумение: