Чтение онлайн

Из рукавов мантии Тея донеслись тихие щелчки и треск. Его длинные металлические пальцы сплетались друг с другом, сжимались и разжимались.

— Это сложно передать. Это сложно концептуализировать, даже мне, Королёк, и я говорю тебе без ложной скромности, что я был рожден, взращен и переделан с разумом, предназначенным для удержания концепций, которые сломили бы обычных представителей нашего жречества. Но вот в чем дело. Твой ужасный секрет не в том, что тебя сотворили с помощью варп-ремесла. Секрет в том, что тебя сотворили без него.

Мысленно моргнув, Тей перевел свободно парящий рой инфоточек в упорядоченный режим. Теперь перед его зрением Короля обрамляли светящиеся пурпуром знаки, образуя нечто подобное иконным триптихам, столь популярным в храмах сегментума Пацификус. Слева — Адджи, такая, какой он хотел ее запомнить, справа — Дапрокк. В центре, окруженный собственным нимбом данных — Наследный Король. Сверкающие, как самоцветы, карты согласований Тея материализовались поверх его очертаний. Знамена аннотаций и перекрестных ссылок развернулись на вершине его тарана, короткой толстой сенсорной мачте, острых концах каждого из сегментов шасси.

Тей мгновение подумал, затем переставил местами несколько ключевых мыслей и послал один отросток связующего процесса к инфохранилищу, встроенному в спину Бочонка. Он воспринимал программы извлечения, проникающие вглубь его памяти, как нечто скользящее по задворкам разума. На кратчайший миг это ощущение сменилось содроганием, когда секретные пакеты кодов, погребенные его начальством в глубинах разума, вырвались из своих укрытий и присоединились к отростку. Затем Тей вывел их на передний план сознания и стал наблюдать, как они раскручиваются и озаряются светом на фоне Наследного Короля.

Парад призрачных образов лег на корпус Короля. Они сверкали красным в точках согласования и выцветали до тусклого сине-фиолетового оттенка там, где схемы отличались друг от друга. Настоящая, материальная машина за окнами галереи была дополнена массой гусениц, колес, таранов, громадных бронированных бастионов, турелей и шпилей. Орудия и двигатели вырастали из ниоткуда, отделялись и начинали кружить вокруг основного корпуса: гигантские тарелки для создания ударных звуковых волн, мачты, усеянные ракетами, словно невероятные шипастые башни кораллов, и еще более странные вещи.

— Ординатусы, — сказал Тей. — Не знаю, говорил ли тебе о них твой зодчий. Или, по крайней мере, оставил ли знание о них в сетях твоего разума, чтобы ты открыл его после пробуждения. Я уверен, что он знает об их существовании. А насколько много он знает… Хм.

В ответ на его мысли по облакам информации молнией пронеслась крошечная точка яркого света, выбивая искры из схем ординатусов, плавающих вокруг Короля и сравнивающих себя с ним. Позади оставался бурный след из перестроенных ассоциаций данных. Тей на миг обратил на точку внимание, и этого хватило, чтобы она раскрутилась, как клубок, и выдала последовательность заголовков досье. Это были записи о переговорах между культом Машины и Имперской Гвардией за месяцы до того, как Механикус и Легионы титанов прибыли на Ашек II.

— Военный магистр Слайдо знает, — сказал Тей. — Он упоминает их в нескольких коммюнике.

Точка развернулась еще больше и породила небольшую солнечную систему из иконок Муниторума, Линейного флота Пацификус, символов разных полков: 50-го Королевского Вольпонского, 21-го Кетзокского и 3-го Витрийского мобильного.

— Обращаясь к командующим своих бронетанковых войск и флота, он открыто предполагал, что твой создатель строил кощунственный вызов Центурии Ординатус и ее святым творениям. Ну как, «открыто». Он устроил так, что моим коллегам стало известно про используемые им каналы связи, он применял фразы, которые наверняка привлекли бы наше внимание, и знал, что мы взломаем этот код. Мы знали, что он замышляет. Он заронил идею, что твой отец-Наследник знаком с нашей мудростью. Что он, возможно, даже был когда-то одним из нас. Что он обращает наши секреты против нас же. Что мы не торопимся вступить в войну на Ашеке, потому что нас сдерживает необходимость пойти против того, кого мы считали одним из нас.

Глубоко в рукавах робы металлические ладони Тея пощелкивали и скрежетали одна о другую.

— Довольно неприглядное поведение. Но я понимаю, почему он так сделал. И это, конечно, сработало. Доказательством тому служит громадное кладбище боевых магин под нами. И все-таки, он поместил нас в неловкое положение. Думаю, он мог бы просто чуть более вежливо попросить. Но пути дипломатии Адептус неисповедимы, не правда ли?

В ответ Наследный Король направил всю энергию на внутренние механизмы-сгибатели, и все его тело сотряслось, словно живая, пытающаяся вывернуться конечность. Напряжение внутренних систем вспышкой отдалось в сознании Тея. Ему показалось, что он даже слышит стон, доносящийся от корпуса. Это, конечно, было лишь воображение, не более — Король парил в вакуума, в неосязаемой хватки гравитационных захватов ковчежного отсека. Но избавиться от этой фантазии было сложно. Тей смотрел, как машина дергается и вырывается посреди водоворота данных, который заполнял его зрение от одного края до другого.

Желания злорадствовать у него не было. Он чувствовал себя уставшим, и только.

— Знание об Архивраге не является угрозой, какой считают его инквизиторы, — сказал он. — Знание, что существует воплощение аннигиляции, выступающее против вечного порядка Императора и созидательной воли Бога-Машины? Это не подвергает душу опасности. Оно усиливает ее. Таково мое истинное убеждение, Королек. Оно предоставляет силу, с которой должны бороться вера и воля. Оно завершает симметрию. Адджи знала о так называемых Темных Механикус. Она знала о механизмах Хаоса, построенных на искаженной логике, и машинных духах, наполненных мусорным кодом и голосами демонов. Естественно. Она знала, что Наследник умеет их строить. И это тоже естественно. Она думала, что ты — одна из этих машин. Но проблема в том, что это не так. Ты — то, что величайшие умы Адептус Механикус обсуждают лишь вполголоса, на закрытых конклавах, и даже между собой используют для этих разговоров самые зашифрованные коды и самые расплывчатые формулировки. Ты — вещь, нарушающая симметрию. Наследник Асфодель построил тебя сам.

Тей наконец заметил движение в стекле перед собой — руки его размытого отражения сплетались и сжимались. Он высвободил их из коричневато-красных рукавов и неподвижно сомкнул перед грудью, изобразив символ аквилы, переходящей в шестеренку.

— Что за разум! — сказал Тей. — Мы видим подобные ему все время, не в последнюю очередь среди самих себя. Разум, способный охватить природу окружающего мира, начать видеть закономерности, проверить их, извлечь знание и приумножить самое себя. Наши труды и наша религия, — на текучем коде Первичного Наречия, которое использовал Тей, слова, обозначающие «труд» и «религию», были одинаковы, — основаны на таких умах. Бессчетные поколения их заложили фундамент, на котором был воздвигнут наш культ, когда мы обрели возможность по-настоящему использовать свой интеллект и понимание посредством инструкций Омниссии. Но твой создатель никогда не внимал учениям Машины, как и нашептываниям Антитезы. Он пришел к ним позже, когда уже обрел могущество. И это могущество… он построил его. Сам.

Точки основных обозначений испещрили инфопространство Тея, и иконки ординатусов, изменив траекторию, закружились вокруг них, словно придворные вокруг монархов на каком-то громадном торжественном балу. Каждое из обозначений развернулось, когда его коснулось внимание Тея, и раскрылось, превратившись в досье одного из аспектов машиностроения Наследника Асфоделя. Его металлургия, его настройка двигателей, его баллистика, его авионика. Его машинные духи, его термоядерные реакторы. То, как искусно и любовно он обустраивал свои сети стрекочущего кода, и то, как искусно и любовно он мастерил каждое крошечное лезвие на ободах своих «Колес свежевания».

— Наследник Асфодель беспокоит нас не потому, что он был одним из нас. Мы и раньше имели дело с отступниками. Преступление твоего создателя — в том, что он нарушает симметрию между нами и Антитезой. Он — третья сторона в космосе, который, как говорит нам вера, разделен лишь одной осью. Не божественное вдохновение и не возвращение знания, дарованного Омниссией в великую эпоху разума, из коей мы вошли в Древнюю Ночь. Лишь человек. Один-единственный, невообразимо гениальный самоучка. Разве есть в наших исчислениях место для такого, как он?